Я выключила телевизор. Я не могла больше это выносить. Я почувствовала, что на подходе еще одно интервью – с Тельмой Корбитт, а в нем обязательно будет призыв о помощи фонду поощрительных стипендий «Любовь – детям с устремлениями», который она основала в память о Дэнни и которому я уже пожертвовала больше денег, чем могла себе позволить.

Очевидно, этот кричащий тезис о пассивном наблюдении в современной жизни был лишь огоньком в глазах Кевина два года назад. В Клэвераке у него уйма свободного времени, и он состряпал этот приукрашенный мотив точно так же, как заключенные более старшего возраста изготавливают блатные автомобильные номера. И все же я, пусть с неохотой, должна признать, что в его апостериорном толковании есть крупица правды. Транслируй NBC непрерывную череду документальных фильмов о брачных привычках выдр, количество зрителей канала сократилось бы. Слушая обличительную речь Кевина, я помимо своей воли была поражена тем, насколько большая часть нашего биологического вида паразитирует на порочности горстки негодяев – если не для того, чтобы на этом заработать, то для того, чтобы скоротать время. И это не только журналисты. Научно-исследовательские центры производят горы бумаг о суверенитете маленького беспокойного Восточного Тимора[275]. Университетские кафедры по изучению конфликтов выпускают бесчисленных аспирантов, специализирующихся на террористах из ЭТА[276], которых насчитывается не больше сотни. Кинематографисты зарабатывают миллионы, снимая фильмы о хищных похождениях отдельных серийных убийц. И подумай вот о чем: суды, полиция, Национальная гвардия – какая часть правительства занимается тем малым процентом заблудших, о которых я говорю? Притом, что строительство тюрем и охрана заключенных является одной из наиболее быстро растущих отраслей в США, внезапное поголовное обращение населения к цивилизованности может стать толчком к экономической рецессии. Поскольку и сама я страстно желала перевернуть страницу, неужели будет таким уж преувеличением сказать, что мы нуждаемся в К.К.? Под своей напыщенной и патетической маской Джек Марлин был ему благодарен. Ему не интересны брачные игры выдр, и он был благодарен.

В остальном же, Франклин, моя реакция на это интервью была весьма путаной. Привычный ужас смешивается с чем-то похожим на… на гордость. Он был рассудителен, уверен в себе, обаятелен. Меня тронула эта фотография над его кроватью, и меня немало разочаровало то, что он ее все-таки не уничтожил (наверное, я всегда предполагаю худшее). Узнавая в обрывках его монолога собственные произнесенные за столом тирады, я чувствую себя не только униженной, но и польщенной. И меня совершенно поразило то, что он вообще решился зайти в Barnes&Noble, чтобы посмотреть на плоды моих трудов, к которым в его сочинении «Познакомьтесь с моей матерью» не прослеживалось никакого особого уважения.