– А что потом?
– А потом он однажды исчез.
– Он умер?
– Нет, он сказал, что возвращается к богине-рыбе.
– Почему? Потому что влюбился в нее? Или потому, что проиграл первую битву и хотел переиграть?
– Не знаю… Может, то, а может, это. Но возможно, что он просто захотел вернуться в океан. Ведь богини-рыбы, может быть, на самом деле не существует. Или больше не существует. Рыбак просто хотел уплыть.
Секунду Мам Диб молчала. Когда она снова заговорила, я услышал в ее голосе насмешливые нотки:
– Ты рассказываешь сказки, Диеган Файе. Мадаг провидел и это. Он сказал мне, что молодой незнакомец, который придет сюда, будет сказочником. К сожалению, еще одного куплета не существует. Я скажу тебе, каким его представляю себе я. Через много лет рыбак возвращается. Он рассказывает детям, как одолел в бою богиню-рыбу. И все кончается хорошо. Не всегда дело оборачивается к худшему. В наше время люди ждут, что у истории будет печальный конец. И не просто ждут, а хотят этого. Чем ты это объяснишь? Для меня это тайна.
Я ответил, что печаль помогает подготовиться к жизни, то есть к смерти, и что большинство людей понимают это очень рано. А может, я не произнес это вслух, а только подумал. Так или иначе, Мам Диб ничего не сказала. После короткой паузы она спросила, не проголодался ли я.
– Мне уже немного хочется есть, но тебе не стоит из-за этого беспокоиться. У меня есть еда в машине, я оставил ее у въезда в деревню. Я могу сходить туда и…
– Ты оскорбил бы меня, если бы отказался от ужина. И от моего гостеприимства. Ты переночуешь здесь. Иди к машине, возьми все что тебе понадобится и возвращайся к ужину.
– Я схожу за вещами позже. Сначала поужинаю. Спасибо, Мам Диб.
– Принесите кто-нибудь поесть. Пойду совершу последнюю молитву, пока ты ешь. После ужина закончим наш разговор. А потом я лягу спать. Я теперь старуха. А старые люди ложатся рано.
Она встала и медленно направилась вглубь двора, где ромбом стояли хижины. Через несколько минут одна из ее внучек принесла мне миску
V
V
– Он вернулся в 1986 году, через шесть лет после смерти Кумаха. Мы, все трое, Куре, Нгоне и я, были на кладбище, молились у могилы нашего покойного мужа. Он пришел, и все сразу поняли, кто он: это был вылитый Кумах. Мы знали, что Мадаг его племянник, он нам это говорил, но мы готовы были поспорить, что это его сын. Их сходство бросалось в глаза еще и потому, что Мадаг был уже стар. Ему было семьдесят лет, и его морщинистое лицо удивительно напоминало лицо Кумаха в последние годы жизни. Они различались только ростом. Мадаг был гораздо выше своего дяди. Он поздоровался с нами и присоединился к нашей молитве у могилы. Потом он сказал, что ему нужно поговорить с нами, объяснить, кто он такой. Но Куре, старшая из нас по возрасту и старшая жена Кумаха, сказала: «Все уже поняли, кто ты. Кумах – да приблизит его к себе Роог – рассказал нам о тебе до своего ухода. Ты – Мадаг».