Мам Диб умолкла. Я не сказал, что уже знаю все это от Сиги Д. и что подробности этой истории, быть может, известны мне гораздо лучше, чем ей. Я не хотел ее прерывать. Хотел, чтобы она рассказала об этих событиях в своем ритме, на свой манер. После короткой паузы она продолжала:

– Затем Кумах сказал нам, что прошлой ночью у него было видение. Ему открылось, что Мадаг вернется. «Он вернется через несколько лет после моей смерти, – сказал Кумах. – Прошу вас, примите его и позвольте ему руководить вами. Он будет старше любой из вас. Даже старше тебя, Куре. Внимайте ему, повинуйтесь ему, ибо я думаю, что он будет мудрее меня. А я, когда окажусь в другом мире, буду беседовать с ним при помощи своих средств. Но, главное, не спрашивайте его, чем он занимался, где был, почему так долго не возвращался. Не спрашивайте, пока он сам не пожелает вам все рассказать». Вот что поведал нам Кумах о Мадаге. А ночью он ушел в другой мир.

После его смерти Сига тоже уехала и не вернулась. Иногда до нас доходили вести о ее жизни в Дакаре. Ужасные, позорные вести. Мы хотели поехать за ней. Но Кумах в своих последних распоряжениях запретил нам уговаривать ее вернуться. Она должна вернуться сама, если захочет. Не знаю, провидел ли он будущее Сиги. Но его слова и суждения о ней всегда были жесткими. Сига не вернулась. А мы здесь, в деревне, так и жили, ожидая возвращения Мадага, которое предрек нам Кумах.

После его смерти прошло шесть лет. И в тот день, когда мы были на кладбище, Мадаг вернулся, одетый просто, как одеваются наши старики. С собой у него не было ничего, кроме кожаной сумки через плечо. Куре сказала ему, что мы знаем, кто он, что мы его ждали. Мы не задавали ему никаких вопросов. Он поблагодарил нас, добавив, что встретится с нами в доме (он не забыл дорогу к дому, в котором вырос). Мы вернулись сюда. Пока мы шли, никто из нас не проронил ни слова. Но все гадали, что произойдет дальше, как поведет себя Мадаг, чего он потребует от нас, что расскажет нам.

Мадаг пришел два или три часа спустя. Спросил, сохранилась ли комната его дяди в том же виде, какой была при нем. Да, ответили мы ему, это было одно из последних распоряжений нашего мужа: ничего не трогать в его комнате, только заходить туда время от времени для уборки. Все его вещи должны были оставаться на своих местах до возвращения Мадага. И Мадаг расположился в комнате Кумаха – вон в той большой хижине, что стоит в стороне, возле лодки, ты только что проходил там. Отныне это была комната Мадага. С этого дня для него тоже началась другая часть его жизни, та ее часть, которую он провел с нами. Не знаю, какой по счету она была, второй или сотой. Возможно, у Мадага уже было несколько жизней до того, как он вернулся. Ни одна из нас не имела об этом ни малейшего представления.