Она с улыбкой обернулась ко мне. Ее насмешил вызов, который она расслышала в моем вопросе.
– Если я скажу, ты отдашь мне свою машину?
– Ты не умеешь водить.
– Кто сказал, что я собираюсь ее водить? Я ее продам.
И прежде чем я ответил, она произнесла название родной деревни моих родителей. Я улыбнулся:
–
– Так готовь ключи от машины.
В ее голосе слышались нежность и легкая насмешка. Простота и естественность, с какими был произведен обмен, помогли мне сбросить напряжение.
Через несколько секунд мы подошли к дому, перед которым, словно часовой или неутомимая сплетница, стояла старая женщина: то ли сторожила дом, то ли следила за улицей. Нде Кираан представила меня своей бабушке. Я учтиво поздоровался. Осведомился о ее здоровье и здоровье близких. После этого хозяйка дома спросила, что она может для меня сделать.
– Я ищу дом Усейну Кумаха Диуфа, который жил здесь очень давно. Я спрашивал у вашей внучки, но она никогда о нем не слышала.
– Она и не могла о нем слышать, – перебила меня старуха. – Когда умер Кумах Диуф – если это тот Кумах Диуф, о котором я думаю, а это, полагаю, он и есть, – когда умер этот великий человек, матери Нде Кираан, да примет Роог ее душу, было меньше лет, чем ей сегодня. Ты ведь говоришь о мудреце Усейну Кумахе Диуфе?
– Да, о нем.
– Он умер давно, очень давно. Да, это был человек… Настоящий мудрец. Сколько всего он сделал для деревни… Он и меня исцелил, когда я была при смерти.
– Но кто он такой? – спросила Нде Кираан.
– Как-нибудь я расскажу тебе его историю. А сейчас отведи приезжего к твоей
– К ней? – удивилась Нде Кираан, глядя на меня. – Так бы сразу и сказала…
– Странное дело, – сказала старуха. – Мало осталось тех, кто помнит Усейну Кумаха Диуфа. Только самые старые из нас. В то время говорили: «Мбин Кумах», в доме Кумаха. Но теперь так уже не говорят.
– А как теперь говорят?