Всю вторую половину августа король Англии провел в Брюсселе, обращаясь к своим союзникам. Герцог Брабанта, граф Эно и его дядя Жан д'Эно, графы Гельдерна и Юлиха были там, но их люди — нет. Смелое поведение Эдуарда III в отношениях с кардиналами скрывало реальную слабость его позиции. Последние партии шерсти из Англии были проданы по жалким ценам в июле, и вырученные деньги поспешили переправить Эдуарду III. Барди и Перуцци одолжили еще 15.000 флоринов (2.400 фунтов стерлингов), чтобы выкупить из ломбарда в Брюгге некоторые королевские драгоценностей, которые тут же были отправлены под вооруженной охраной, чтобы снова заложить их в Германии. Кредиты были получены на короткий срок под высокие проценты у ростовщиков в Мехелене и Антверпене. Поул нашел еще 7.500 фунтов стерлингов, чтобы выдать аванс графам Гельдерна и Юлиха. Эдуард III убедил своих союзников принять его векселя для оплаты к сентябрю 1339 года, в противном случае он признавал, что они могут быть освобождены от всех своих обязательств перед ним. Эти векселя были выпущены 14 августа 1339 года. Однако уже через неделю Эдуард III был вынужден признать, что нет никаких шансов на то, что они будут погашены. "Наши ресурсы настолько истощены расходами на собственных людей, что мы не можем выйти на поле боя против врага", — сказал он маркграфу Юлиха 19 августа. В этой крайности Эдуард III разыграл свою последнюю карту. Он сказал князьям, что поведет свою собственную армию во Францию без них и будет противостоять французам в одиночку, а если его убьют, то он, по крайней мере, умрет с честью. Князья нехотя ответили, что пойдут за ним. Они приняли за свое жалованье и плату новые, еще более обременительные обязательства, по которым Эдуард III не только обещал оставаться в Нидерландах со всеми знатными людьми своего двора до тех пор, пока его кредиторы не будут полностью удовлетворены, но и предложил шесть выдающихся рыцарей из своей свиты в качестве заложников, а также четырех графов, шесть баронов и трех епископов в качестве гарантов на всю сумму их состояния. Чтобы защитить союзников от дальнейших неприятных сюрпризов, таких как план восстановления Роберта д'Артуа в его графстве, один из князей, маркграф Юлиха, должен был сразу же введен в состав Совета Эдуарда III. На этих условиях союзники были согласны получать свои платежи отсроченными частями в конце года и в течение следующего. Эти условия могут показаться унизительными, но в действительности они представляли собой значительный дипломатический успех. Король отложил еще на некоторое время то, что еще несколько дней назад казалось несомненным крахом всех его планов. Маркграф был должным образом принят в королевский Совет, а позднее стал графом Кембриджем[472].