Гарнизон и жители Турне стойко оборонялись. Из монастырских садов под стенами их собственные требюше вели непрерывный, и более или менее успешный обстрел вражеских лагерей. Они добились большего, чем осадная техника союзников. Один из их снарядов разрушил колокольню монастыря в Пре-о-Ноннен, тем самым лишив фламандцев наблюдательного пункта. Другой уничтожил фламандскую осадную машину в нескольких ярдах от палатки Якоба ван Артевелде. Третий попал в главного инженера графа Эно и оторвал ему голову. Оборона стен и ворот находилась в руках горожан, которые распределили между собой дозоры и посты. Гарнизон держали в резерве для отражения штурма и вылазок из ворот. Небольшие отряды добровольцев пробирались со стен, чтобы напасть на отдельные группы осаждающих, захватить ценные вещи и повозки с провизией. В одной смелой вылазке группе людей во главе с оруженосцем Годемара дю Фея удалось захватить часть добычи, которую граф Эно вез с собой из Сен-Аман. Во время другой вылазки, шестьдесят всадников ворвались в английский лагерь и кто-то из них, даже проник в палатку епископа Бергерша, когда тот ужинал. Французский рыцарь набросился на него с копьем. Бергерша спасла только преданность оруженосца, который встал на пути нападавшего и принял удар на себя. Эти приключения, хотя и способствовали поднятию настроения в городе, были очень дорогостоящими с точки зрения потери людей и лошадей и не привели ни к каким реальным результатам. Кроме того, существовала серьезная опасность, что преследующий враг прорвется через ворота, когда они открывались, чтобы впустить вернувшихся с вылазки. Это едва не произошло после нападения на палатку епископа Бергерша. В связи с подобными инцидентами городские власти приняли жесткие меры по пресечению несанкционированных вылазок. В какой-то момент они стали отбирать ключи от ворот, чтобы поумерить чрезмерных энтузиастов.

Главная опасность, грозившая городу, заключалась в том, что начинало подходить к концу продовольствие. В Турне не было времени накопить большие запасы, как это сделали французы в Камбре в 1339 году. Защитники оказались в затруднительном положении уже в самом начале осады. Стояло жаркое засушливое лето. Продовольствие невозможно было долго сохранить. Пастбища в пределах стен быстро истощались, а скот, выведенный на ночной выпас за стены, захватывался врагом. Зерна было много, но муки катастрофически не хватало, потому что помол зерна в Турне зависел от ветряных мельниц в пригороде, которые находились в руках врага. Сама численность гарнизона, равного четверти населения и обремененного несколькими тысячами лошадей, добавляла проблем. На ранней стадии осады из города были изгнаны старики, женщины и дети, бедные и слабые, все бесполезные рты. Цены на продовольствие выросли до астрономических высот. Любопытно, что не было предпринято никаких попыток ввести осадное положение с принудительным регулированием цен. Гарнизонные войска должны были покупать провизию у горожан из своего жалования по любой цене. В начале сентября они оказались в необычной ситуации, когда группе солдат пришлось ночью с большой опасностью для себя доставлять через осадные порядки врага в город деньги, чтобы их товарищи не умерли с голоду[592]. Граф Фуа, который в какой-то момент вместе со всеми своими домочадцами ужинал одной буханкой хлеба и одной рыбой, пригрозил покинуть город, если ничего не будет сделано, чтобы как-то поправить ситуацию. Ему удалось получить от городских властей старую и неиспользуемую переносную мельницу, которую его люди отремонтировали и установили в здании аббатства Святого Мартина. Это принесло некоторое облегчение. Но только в последние дни осады городские власти установили строгий контроль над запасами и ценами. Командиры французских гарнизонов, должно быть, часто испытывали искушение принять безжалостные меры против корыстных горожан, которых они должны были защищать. Но они никогда этого не делали. Город размером с Турне мог быть легко сдан врагу горсткой недовольных горожан, каким бы многочисленным ни был гарнизон.