Светлый фон
рутьеров Великой компании

Ноллис двигался быстро. К началу октября 1358 года он достиг Орлеана, где в течение трех дней грабил и сжигал пригороды. Через несколько дней он захватил Шатонеф-сюр-Луар с его важным мостом через реку. Здесь он разместил постоянный гарнизон и создал передовую базу для дальнейших операций в течение зимы. Разрозненные отряды из его армии разошлись по Орлеанне и Гатине, создавая вспомогательные гарнизоны и намечая для себя районы для получения выкупа[629].

В год Господа нашего 1358 англичане пришли в Шантекок, вечером 31 октября они захватили замок и сожгли почти весь город. Затем они подчинили себе всю окрестную территорию, приказав каждой деревне, большой или маленькой, выкупить жизнь, товары и припасы каждого жителя или сжечь их, как это было во многих других местах. Люди предстали перед англичанами, растерянные и напуганные. Они согласились заплатить деньгами, мукой, зерном или другими продуктами в обмен на временную передышку от преследований. Тех, кто стоял на их пути, англичане убивали или запирали в темницах, ежедневно угрожая им смертью, избивая и калеча их, оставляя голодными и обездоленными.

В год Господа нашего 1358 англичане пришли в Шантекок, вечером 31 октября они захватили замок и сожгли почти весь город. Затем они подчинили себе всю окрестную территорию, приказав каждой деревне, большой или маленькой, выкупить жизнь, товары и припасы каждого жителя или сжечь их, как это было во многих других местах. Люди предстали перед англичанами, растерянные и напуганные. Они согласились заплатить деньгами, мукой, зерном или другими продуктами в обмен на временную передышку от преследований. Тех, кто стоял на их пути, англичане убивали или запирали в темницах, ежедневно угрожая им смертью, избивая и калеча их, оставляя голодными и обездоленными.

Так начинается история его злоключений, написанная Гуго де Монжероном, настоятелем небольшого приорства Сен-Тибо, расположенного в восьми милях от Шантекока на краю болот Гатине. Когда подошли захватчики, Гуго спрятал сокровища монастыря и вместе с крестьянами укрылся в лесу. Англичане ворвавшись в брошенные здания, выпили все вино, вывезли зерно, увели лошадей и разграбили церковные облачения. В лесу Гуго и другие беженцы построили себе хижины и "ели хлеб насущный вместе в страхе, печали и муках". Они по очереди несли дозор, изредка замечая, как враг нападает на деревушки и отдельные дома, и прислушиваясь к отдаленным звукам пожаров и насилия. Но англичане на этом не успокоились, так как хотели получать отдачу от окружающей земли и впредь. Чтобы поля не оставались незасеянными и заросшими сорняками, они обыскали лес, вытаскивая всех, кого там находили. Одних они убили, а других обложили выкупом, но некоторые удалось спрятаться или сбежать. Однажды зимней ночью англичане прошли мимо лесных дозорных и нашли хижину Гуго. Шум их приближения разбудил его раньше, чем они добрались до двери, и он успел сбежать голым в ледяное болото. В конце концов, он добрался до обнесенного стеной города Санс, расположенного в десяти милях от туда, где его на некоторое время приютил родственник. Но капитан рутьеров из Шантекока не сдавался. Он отправил за ним гонца в Санс, с пропуском на безопасный проезд и требованием вернуться в Сен-Тибо. В противном случае он угрожал сжечь его приорство. В феврале 1359 года Гуго наконец вернулся в Сен-Тибо и покорился. Он купил защиту для приорства и его владений до середины лета. Но это не принесло ему никакой пользы. Вскоре после этого капитан Шантекока был захвачен французами, а гарнизон перешел под командование другого авантюриста, который отказался признать соглашения заключенные своим предшественником. Новый капитан схватил Гуго на дороге и ограбил его. Приорство снова подверглось вторжению. Церковную утварь разграбили, затем ее удалось восстановить, чтобы она была снова разграблена. В приорстве съели даже голубей. Гуго и крестьянам все же удалось засеять поля, хотя пришлось еще раз заплатить выкуп, чтобы защитить их от уничтожения. Затем он построил себе укрытие в задней части амбара на тот день, если грабители вернутся. В июле следующего года он сидя там, записал все, что с ним произошло, на внутренней стороне обложки рукописной книги, которая до сих пор хранится в одной из парижских библиотек. "Что вы можете знать о страданиях, подобных моим, — писал он, — все вы, живущие в обнесенных стенами городах и замках? "[630].