Я настороженно оборачиваюсь:

— Вэй?

Ее орлиный взгляд пронизывает меня насквозь.

— Вы, девочки, большие умницы, что взялись за это.

Драконша возвращается к тарелке и продолжает накладывать завтрак.

— Она перестанет считать нас умницами, как только я выйду на сцену, — шепчу я, пока мы с Софи возвращаемся к Рику. — Особенно если наши костюмы действительно секси, как ты говоришь.

— К тому времени уже будет слишком поздно, — нараспев произносит Софи.

— Аймэй! — Лихань протягивает мне зеленый гостиничный бланк, когда я добираюсь до Рика. — Ни баба да лай дяньхуа.

— Папа звонил?

Я пытаюсь подавить приступ паники, ведь после того звонка насчет фотографии я с ним не разговаривала. Лихань протягивает еще один бланк Рику, и тот хмурится:

— Дженна? Я думал, она не хочет со мной разговаривать.

Я борюсь с желанием разорвать оба бланка на мелкие кусочки. А вслух замечаю:

— Похоже, нам обоим нужно позвонить.

* * *

В этом отеле нет четвертого этажа (китайский эквивалент несчастливого тринадцатого, потому что «четыре» по-китайски звучит так же, как «смерть»). Мой номер расположен на пятом, то есть в действительности на четвертом, и, открывая дверь, я ощущаю все бремя своего невезения.

Он не помешает нашему выступлению. Ни в коем случае. Даже если мне придется съесть свой обратный билет.

Для начала я проверяю электронную почту, чтобы узнать, не отправила ли Перл предупреждение. Так и есть, верная сестричка не дремлет: «Папа пытается с тобой связаться. Не знаю насчет чего. Они говорят по-китайски. Мама волнуется».

Папа берет трубку после первого гудка.

— Привет, Эвер.

Я представляю его на другом конце провода, в кепке «Кливленд индианс». Папин голос в стократ спокойнее, чем во время прошлого разговора, но это не значит, что плохих новостей не будет.