Софи забирает три мольберта для работ Ксавье. На первый она ставит рисунок с изображением двух драконьих лодок на реке Цзилун, поворачивая его к свету.

— До чего же он талантливый, — вздыхает моя подруга. — Я была такой дурой, Эвер.

У меня в горле набухает комок.

— Не ты одна.

Появляется Ксавье в черной шелковой рубашке, с длинным рулоном бумаги под мышкой. Его волнистые волосы зачесаны за уши.

— Привет, девчонки! Я принес эскиз настенной росписи.

Ксавье замечает свои работы, и на его скулах играют желваки: я опасаюсь, что он попросит нас снять их. Или уйдет.

Затем он поправляет на мольберте лист с тремя стариками в черных шляпах, который Софи по своему усмотрению назвала просто «Три старика».

— Когда ты их так расставляешь, кажется, будто это работы настоящего художника.

— Это и есть работы настоящего художника. — Я подхожу к нему. — Но ты их не подписал.

Его непроницаемые глаза встречаются с моими. — Если кто-то их и купит, то лишь я сам.

* * *

Ксавье и Софи прикрепляют эскиз росписи на задник сцены. Это коллаж из событий цзяньтаньской смены, между сценками извивается гибкий зеленый китайский дракон. Пятиарочные ворота Национального дворца-музея. Золотая урна с дымящимися ароматическими палочками. Толпа, танцующая под стробоскопами. Китайские иероглифы, искусно вписанные в очертания озера Зинтун в виде солнца и луны[110]. Слияние двух потоков, голубого и серого, в ущелье Тароко: голубой наводнен китайско-американской молодежью, серый кишит черноволосой публикой всех возрастов.

— Аллегория, — поясняет Ксавье, касаясь меня локтем — я остановилась перед последним сюжетом. — Это все мы.

Я наклоняю голову, читая по картине без слов. Мы прорубаем собственный путь сквозь скалу, пока не сливаемся с более широкой рекой жизни. Изображенный поток причиняет мне страдания, но он же залечивает рану — как и полагается искусству.

— Это великолепно. — От восторга у меня перехватывает горло. — Мне очень нравится.

Ксавье протягивает маленький рулон, перевязанный коричневой лентой:

— Ты просила не рисовать тебя, но я подумал, что против этого ты возражать не будешь.

— О!

Я разворачиваю рулон и рассматриваю пять рисунков: мы с Риком сидим вдвоем на оранжевом камне в ущелье Тароко; Рик и я на фоне огней вечернего рынка; наш поединок на границе Национального парка Кэньдин; я хохочу, запрокинув голову.