– Да.
– Но только у Жеки Толик есть. А кто заплатит за бедного еврея? – вздохнул Веня.
– Что, заплатил? – спросил Монгол.
– Не-а. Я единственный не заплатил. Я ж еврей.
– Как?
– Подумайте сами, – сказал Веня. – Если бы это был штраф, то была бы квитанция. Им же за бабки отчет нужен. Но ведь ежу ясно, что бабки они забирают себе. Ну вот я и спросил: «На каком основании?» Они мне говорят: «Вы нарушаете режим прибрежной полосы». Я говорю: «А где можно прочесть за этот режим? А то мне мама говорила: „Веня, всегда соблюдай законы, а то они вмешаются в твою жизнь“. Покажите мне бумажку, на которой написано: там-то и там-то стоять с палаткой нельзя». Они мне: «Самый умный?» А я: «Вы будете спорить с моей мамой? Это бесполезно!» Они говорят: «Забирай паспорт и вали отсюда». Ну, я не гордый, я и свалил.
Бен Ган
Бен Ган
Утром поляна была разбужена громкой песней. В самом ее центре, резко рубя гитарные струны, кто-то орал:
Слышишь сдавленный стон над равнинами рая, Слышишь песню, в которой – гитара и крик! Это мчится Бен Ган, сам себя обгоняя: Его прет, он орет, его крыша горит! Бенга-ан! Бенга-а-а-а-а-ан!Том сразу узнал певца.
– Валик, или как там тебя… Татарин, что ты орешь! Утро еще! – спросонья проговорил он.
– Я покинул свой наблюдательный пункт, свою спасительную бухту, бросил свой виноградник, и пришел к вам. – Татарин швырнул свой баул в центре поляны и сел у костра.
– Как тебя звать-то, музыкант? – спросил его Глеб.
– Зови меня Татарин. А еще иногда я бываю Цой, но это по настроению. Можно также обращаться ко мне Бен Ган. Или просто Валик. А по праздникам… Сегодня как раз праздник, – день Солнца! Сегодня я Шопен! Люди доброй страны Крым! Просыпайтесь все!
– Уважаемый Шопен! – из палатки выполз заспанный Веня. – Самодеятельность у нас строго по графику. Прошу соблюдать нормы общежития.