– Без проблем. – Татарин ушел в дальний конец поляны, где тут же принялся наигрывать песни.

Тем утром заснуть больше никому не удалось. Все лежали, молча слушая гитару.

Несмотря на оборванный сон, в глубине души Тому было радостно, что на их поляне появился немного чудаковатый, но талантливый человек. Монголу же такое соседство с самого начала не понравилось.

– Вот вечно ты приглашаешь не пойми кого. Превратил поляну в проходной двор, – ворчал он. – При молчунах хорошо было. Тихо.

– Поляна принадлежит всем классным людям. Этот – классный, – спорил Том. – А молчуны сами ушли, никто их не выгонял. Тут я не виноват. И вообще это все Назарыч дейстройщик.

– У нас такое правило. Кто новый пришел, тот еду и готовит, – сухо сказал Веня.

– Вам повезло. Вас ждет не просто стол, а праздничный стол. Я буду готовить пищу богов!

Валик, устроившись у костра, стал чистить и резать лук, собранный Веней около рынка. Луковицы были мелкие, подгнившие. Валик резал их и плакал. Веня принес большую кастрюлю.

– На Западе, – расхаживал он у костра, – чтобы не плакать, перед каждой нарезкой лука точат нож.

– Запад непревзойден, – утираясь, говорил Валик.

– А на Востоке считают, что от слез помогает, если за уши засунуть луковую шелуху, – продолжал Веня.

– Восток непостижим, – Валик, обливаясь слезами, молча творил божественную пищу.

– Но, я вижу, эти способы не для таких могучих титанов, как ты.

– Нет, – соглашался Валик.

– Так чего же ты плачешь?

– Я плачу от счастья, – отвечал Валик. – Сегодня бессмертные боги будут завидовать смертным.

– Да, – Веня с сомнением посмотрел на творение его рук. – Как говорила моя бабушка, ты как Жванецкий, только даром.

Наконец, вода в большой Вениной кастрюле закипела. Валик ухнул туда пачку риса, бросил следом остатки кислого винограда, принесенного кем-то из ближайшего виноградника.

– Созвездие Мыши сошлось с созвездием Ящерицы! – закричал он, повязав на голову огромное полотенце и колдуя над огнем в стиле средневекового алхимика. – Этот день вы не забудете никогда!

– И мне кажется, что ты прав, – скептически усмехнулся Веня. – Не пойму только, почему меня это тревожит.