– Ты Тараса не трожь, – зевнув, сказал Том. – Он еще при царе панковал.

– А что касается истины… – Монгол не слушал его. – Я зуб даю, что если бы кто-то и знал истину, и хотел бы ее людям донести, то заткнули бы его в два пенделя, да еще и люлей отгрузили бы, – по-сталински, для порядку. Потому как бардак от этой истины такой начнется, что и беспредел раем покажется.

– Конечно, субкультура может быть чиста, честна, искренна, – продолжал Веня, обращаясь непонятно к кому. – Но она ведь как паразит. Есть такое растение – омела. Может, видели, – зеленые шары-паразиты на старых деревьях. Омела зеленеет зимой, желтеет весной и опадает летом. У нее все наоборот. Иногда эта штука даже зеленее самого дерева. Омеле может не нравиться его носитель, но она не имеет корней. Так и вы. Если вы не хотите ничего созидать, так зачем ругать старое гнилое дерево, на котором выросли? Вы же без него, иными словами, – без краденого винограда на грядке, просто не выживете. Вы ищете Истину на дне чужого колодца. Вот поэтому рок и умрет.

– Что ты к этому винограду привязался! – устало сказал Глеб. – Как будто сам его не ешь?

– Я ем, и страдаю от этого, а вы считаете, что он – ваш. – Веня зевнул.

– Я знаю массу панков и хиппарей, которые работают на заводах, и им просто не хватает этих грошей на нормальную жизнь в нашем вороватом обществе. Я также знаю мажоров-тунеядцев, которые прекрасно вписаны в этот мир. И если такой урод приезжает в Ялту, снимает дорогой номер в отеле, и выходит перекусить на набережную, то сам бог велел отобрать у него жратву. Мы плюем в лица людям, обществу, которое думает только о бабле. Обществу это не нравится. Вот и все дела.

– Все ясно, – подытожил Том. – Люди – вот главная проблема человечества.

– Харош спорить, философы, – глухо пробормотал Монгол. – Все ваши мысли происходят от ваших мозгов. А мозги нужно экономить, чтобы соображать. Они, между прочим, электрические. Точка.

Братушки

Братушки

Том проснулся рано. Солнце уже встало над миром, но едва уловимая прохлада давала знать, что еще утро.

Вставать не хотелось, и он лежал, глядя сквозь прищуренные веки на небо. «Вот он, возврат в природу без прикрас, – думал он. – Нужно постоянно добывать себе пищу. Чем и занимаются животные. Государство всего лишь упростило этот процесс».

Чувство голода стало их постоянным спутником. Их желудки подтянулись, стали неприхотливы к пище и скромны в запросах. Вначале это не очень их беспокоило: перебиться едой удавалось всегда. Но постепенно Том стал замечать, как недоедание меняет его отношение к людям, к жизни. В нем будто просыпалось временами животное – огромное, страшное, немилосердное. Сытые спокойные люди, сидящие на набережной в ресторанах, стали раздражать его своей расслабленностью, самоуверенностью. «Что с вами станет, если вы лишитесь своих денег? Как быстро слетит ваша тонкая человеческая оболочка, и вы покажете вашу животную суть?» – думал он.