Постоянное переживание голода притупило все остальные чувства. Море будто выцвело, потеряло свою освежающую праздничную радость. Само путешествие наполнилось неприличной суетой в постоянных заботах о прокорме. Весь распорядок дня, весь смысл жизни вертелся теперь только вокруг еды. Вначале ему казалось, что он стал, наконец, свободным, победил комфорт и обывательщину. Но со временем такая жизнь породила целую уйму новых проблем, на решение которых уходила большая часть времени и драгоценных сил. Он чувствовал себя крысой, бегущей в лабиринте в поисках куска сыра. Диким зверем, который всю жизнь добывает пищу, а отдыхает лишь тогда, когда наелся. Конечно, презираемый им комфорт не стал от этого лучше, но и такая жизнь больше не приносила радости.

Гурзуф будто отдалился от родника. Ходить туда стало тяжело, и теперь это был целый турпоход. Постоянное недоедание вовсе не стимулировало активных поисков еды, а, наоборот, вызывало сонливость и апатию. Нужно было что-то менять. Например, двигаться в Партенит. В конце концов, он обещал Монголу отправиться туда через три дня, а с тех пор прошла целая неделя. Голодная фантазия рисовала ему, как их встретит Индеец. Он должен быть непременно гостеприимным (Том все-таки верил в искренность Лелика) и невероятно щедрым. Он может наверняка дать им немного денег на дорогу (Том бы на его месте отдал таким, как они, последнее). Деньги они потом обязательно вышлют, а домой доедут, конечно, зайцами. Но здесь они потратят их на хлеб и колбасу. Или даже отварят пельмени! Ах, колбаса! Это полузабытое, почти мифическое создание, покорно склоняющее под ножом свое розовое тело… Да и вообще, при чем тут нож…

Какая-то невнятная возня неподалеку привлекла его внимание. Том приоткрыл глаза.

Монгол явно куда-то собирался.

«Наверное, зубы чистить. Все равно ведь в Гурзуф не пойдет, – невесело подумал он. – Зачем вообще чистить зубы, если есть нечего?»

Монгол вернулся, когда Том уже разжег костер. Как-то криво улыбаясь, высыпал из подола футболки несколько банок консервов, буханку хлеба и две пачки крупы.

– Уважуха. – Том протер глаза, и с удовольствием убедился, что продукты никуда не исчезли.

– Вот знаешь, Том, – ответил Монгол, странно вращая глазами. – Я хоть и русский по паспорту, но сегодня я Лужу понял. Короче, слушай…

…С утра ему не спалось. Монгол встал, выпил воды от голода, но заснуть уже не мог: в желудке громко и тревожно урчало. «За виноградом, что ли, сходить?» – мелькнула мысль. Он умылся, пошел на родник почистить зубы, и в этот момент легкий ветерок донес до него тревожащий запах мясного супа. Ветер шел сверху, оттуда, где стояли двое толстяков-москвичей. Не раздумывая, Монгол пошел на запах.