– Что тебе надо? Что ты к ней прицепился? – взвился Боцман.

– От тебя – ничего. Иди гуляй, пока цел. Я сегодня добрый, – спокойно ответил Монгол.

Боцман замолчал, тоскливо глядя в черную пустоту моря.

– Мальчики! – крикнула Вероника. – Хватит курить. Без вас скучно!

– Сейчас буду! – тут же ответил Монгол.

Ганс снова заиграл. Они стояли, опершись на перила, чуть поодаль друг от друга. Над самой головой Монгола пронеслась большая темная птица, и скрылась в прибрежной зелени.

Боцман засмеялся.

– Ты видел? Над тобой птица пролетела. Плохой знак. – Он ткнул сигаретой ей вслед.

– Что за знак? – не понял Монгол.

– Знак смерти.

– Да мне пофиг! – сказал Монгол, и тут же выронил сигарету.

– Перед смертью такое бывает. – Боцман продолжал улыбаться. – Например, голубь к тебе прилетит, и жить в комнате станет. Или вот так. Птицы – вестники смерти.

– Вестники? Слушай, это так интересно… А расскажи еще про вестников, – стараясь не обращать внимания, как закипает все его нутро, Монгол приобнял собеседника и повел его по балкону пристани, подальше от Вероникиных глаз.

– Ну, смерть… Она повсюду. – Боцман храбро продолжал размахивать сигаретой. – Перед своим приходом она как бы посылает веточку. Птица. Разбитое зеркало. Остановившиеся часы.

– Часы, говоришь? Интересно, – щурясь, говорил Монгол, подталкивая Боцмана к ресторану.

– Э, ты куда меня тянешь? – Тот, наконец, остановился, и, вывернувшись из-под руки Монгола, оперся спиной о парапет балкона. – Так тебе рассказывать?

– Говори! – процедил Монгол, став напротив и уже не чувствуя себя.

– Ну так вот. Она никогда нас не покидает. Но ее не нужно бояться, потому что это бессмысленно. Страх смерти – это глупость. Смерть всегда рядом, она стоит за левым плечом, и все равно никуда не денется. Просто о ней нужно помнить, потому что она – мера веса всех наших поступков.

– Вот как, да? – Монгол качнул головой, набычился. – А хочешь посмотреть на нее?

И, не дожидаясь ответа, толкнул Боцмана через парапет.