– А кажется, что полгода… Домой не хочешь?

– Не знаю. И хочу, и не хочу, – признался Том.

– Позвонить бы.

– Откуда тут позвонишь?

– Может, в Феодосии, из почтамта?

– А сколько до нее?

– 20 километров вроде.

– Ты сегодня в Коктебель идешь?

– Не, я отдохну сегодня. – Монгол отвернулся.

– А я пойду. А то в Крыму бывал, а Планеров толком не видал.

– Веронику встретишь – привет передай. Ну и… Аккуратнее там, – участливо сказал Монгол.

К вечеру Том, Куба и Глюк собрались в Край Голубых Холмов.

– У меня тут немного денег осталось, с бутылок. – Монгол порылся в штанах.

– Мне не надо.

– Возьми. И смотри там. В раю дебилов хватает, – повторил он.

– Спасибо!

– Удачи там! – Монгол махнул ему рукой и скрылся за деревьями.

Том глазел по сторонам, восхищаясь каждым, кто появлялся ему на пути. Навстречу все чаще попадались компании из хайратых девчонок и пацанов, в феньках и с гитарами, с ирокезами и косичками. Вечерний Коктебель встретил их музыкой. Чем темнее становилось на улице, тем сильнее поблескивали глаза отдыхающих: начинался обычный легкий мандраж курортного вечера, всегда похожего на праздник.

Том с облегчением потерял Глюка с Кубой и долго слонялся в одиночестве по набережной. На Пятаке кто-то играл на гитаре, и он непроизвольно двинулся на звук. У парапета, в луже блевотины валялся длинноволосый парень в джинсовой куртке. У его ног стояла шляпа. Кто-то написал фломастером на картонке «подайте на опохмел олдовому пиплу» и вставил табличку в руки лежащему.

Рядом на гитаре играл музыкант, ему аккомпанировала девушка с флейтой.