– А ты язва. Ладно, ты лучше о себе расскажи, а то все я да я. А что вы играете?

– Панк играем. Монгол у нас на барабанах, я на соло.

– Па-анк… А ты знаешь, что у панка нет будущего?

– Конечно, – засмеялся Том. – No future for you, как пел Sex Pistols. Или, как там у еще… No fun, no way, no fun.

– Нет, я не об этом. Панк – как движение. Хиппари могут жить, тяжеляк всякий. Рэперы, попса, кто угодно. А панк в чистом виде быть не может.

– Это почему же? Мы есть. Куча групп есть. И до нас были, и после будут.

– Это не движение. Это просто стихийное сборище индивидуалов. Смотри сам. Панк основан на анархизме, так? Но если ты принадлежишь к какому-то движению, то теряешь личность, приносишь свою свободу на алтарь ради чего-то общего. Так?

– Вроде да.

– Ну вот и все. Анархизм – это личность. А если ты жертвуешь личностью ради движения, анархизма уже как бы и нет. Это противоречие неразрешимо. Поэтому простая совокупность анархистов будет всегда слабее любого другого движения, которое готово жертвовать частным ради общего. Анархизм – это всегда броуновское движение.

– Тогда я вступлю в броуновское движение! – засмеялся Том. – Но вообще это не твои слова. Они слишком…

– Умные?

– Серьезные.

– Это мне Славик рассказывал. – Она бросила в воду камушек.

– Какой у тебя Славик всезнающий.

– Такой… Ух ты, смотри! Смотри!

– Что там?

– Да смотри же! – Она нашла еще камень, снова бросила его в воду. Камень хлюпнул брызгами, оставив за собой уходящий в глубину длинный зеленоватый след.

– Еще не понял? Отвернись. – Она сбросила с себя платье, разделась донага, свела над головой руки, и, разбежавшись, красиво прыгнула в воду. И вдруг – вся засияла зеленым светом.

– Гляди! Такое редко бывает! – крикнула она, проводя рукой по воде. – Я читала о таком. Планктон светится только тогда, когда море тихое.

За ее рукой бежала светящаяся зеленая полоска. Том нащупал камень, тоже бросил в воду. Море вспыхнуло фосфоресцирующей вспышкой.