– Ну что? Прыгнешь? – Она повернулась, и, вытянув руки над головой, сделала несколько красивых сильных взмахов, а потом нырнула.

Том увидел, как две фосфоресцирующие дуги, то разгораясь, то исчезая, уходят все ниже, под воду и растворяются в глубине.

– Ну как? – вынырнув в светящемся ореоле, спросила она.

– Я думал, ты сгоришь! – сказал он.

– Ну так что?

«Вот оно все рядом, и ночь, и море, и любимая девушка. Но почему же я, дундук, сижу здесь?» – обожгла голову мысль.

Он разделся, пробежал по волнорезу и прыгнул в воду вперед ногами. Вода хлюпнула под ним, разлетевшись тысячами ярко-зеленых звездочек.

– Ух ты! Здорово!

Они долго держались рядом, у волнореза.

Светка смеялась, говорила что-то про поселок, про детство. На ее ушах поблескивали, как бриллианты, две капельки. Том любовался ею. Чтобы держаться на поверхности, она помогала себе руками, и от этого движения зеленый неровный огонь освещал ее грудь.

– В твоих глазах озера. В душе моей… – Он вдруг притянул ее к себе.

– Ты что! – прошептала она, отталкивая его, но как-то не сильно, не уверенно, не до конца.

– Не надо, Егор…

Он снова прижал ее, и подняв слегка на руках, поцеловал в маленький твердый сосок. Ее глаза расширились, руки беспрестанно шарили по его спине, вроде бы отталкивая его, но в то же время как будто и не отпуская, пока вдруг бездвижно и уверенно легли на плечах. Она запрокинула голову, как-то внутренне отстранилась. Сглотнула, закрыла глаза. Он запутался лицом в ее мокрых, пахнущих забытой яблоней волосах. Сердце колотилось так сильно, что он ничего не слышал, звуки превратились в один удар молота в висках. Он выплевывал ее волосы, руки неловко шарили по телу, она шептала:

– Не надо…

Он прижал ее к волнорезу, и целовал, целовал, как найденное сокровище, как хрупкую драгоценную вещь, боясь сломать ее, боясь передавить, обидеть.

– Не надо, – тихо повторяла она то как пойманная мышка, то как дикая кошка, и это неопределенное слово мешало ему сильнее, чем узел привязанной к волнорезу веревки, это слово было хуже, чем «да» или «нет». Он хотел подвинуться чуть ближе, но вдруг оступился, не устоял, и съехал вниз, по мокрому скользкому мху волнореза, в воду.

Когда он вынырнул на поверхность, она заливисто хохотала.

– Не справился! – Легко взобравшись по веревке на теплый бетон волнореза, она достала из сумки платок, вытерлась наспех.

– Господи, какая ты красивая! – Он смотрел на нее снизу.