Короче, уходить отсюда не хотелось, а отец Марк разрешил мне немного пожить. Домой я вернулся через месяц, и вроде как обновился, просветлел. А потом чувствую, что к старому тянет, – такое внутри началось. А я-то, дурак, когда-то думал, что достаточно понять истину, чтобы начать жить правильно. Конечно, бесы на меня так ополчились: совсем ихний был, а тут вырвался. Откуда-то приятели полезли – кто с иглой, кто со стаканом. Прямо потоком пошли, и все вдруг такие щедрые, все бесплатно, я такого в жизни не припомню.

Однажды я по наивности подумал, что спасу одного, выведу, так сказать, на свет истины. Решил с ним выпить, а заодно про Бога поговорить. Я тогда уже кое-какие молитвы выучил, пятидесятый псалом знал наизусть. И вот сидим мы с ним в пивбаре, разговариваем. А выпил я всего пару кружек. И вот собрался я псалом прочитать, чтобы, как мне казалось, освятить глаголами истины сие богопротивное заведение. Рот открыл, а сказать не могу ни слова. Почти трезв, а ни одной строки не помню! И тут я понял, что за это время не только не стал лучше, а просто немного узнал о себе, кто я есть, и в чем мой новый фронт борьбы. Только теперь борьба будет не за просвещение погрязшего во лжи человечества, а за самого себя. Короче, быстро выяснилось, что моя золотая, очищенная таким непростым способом совесть готова вновь покрыться ржавчиной. И ее нужно вновь прокаливать, поддерживать этот огонь веры.

– А как же та внутренняя тюрьма, в которой ты сидел?

– Это образ. Красивый образ, но лживый, как любой осколок зеркала. Можно, как гностики, назвать этот мир концлагерем, а творца – злым Демиургом и, причислив себя к избранным, до гробовой доски презирать профанов и обывателей. Можно стать его рабом, гедонистом, потребляя его прелести и плевав на совесть. Можно искать какие-то компромиссы, подоткнув под себя образ мира поудобнее, как подушку. А можно выслеживать свои слабости, как охотник выслеживает дичь. Главное – помнить, что красота метафоры вовсе не значит, что мир такой и есть. Рок, развивая критичность мышления, не находит в себе ресурсов выйти за рамки этой самой критики. «Мир во зле лежит» – здесь заканчивается рок, и видимо поэтому он стоит всегда рядом со смертью. Преодоление этого невеселого библейского тезиса виделось мне либо через смерть, либо через предательство, конформизм. Мне удалось вырваться из этой смысловой ловушки. Критическое отношение к миру должно распространиться и на сам рок как источник этого критического мышления. Проще говоря, последовательный неформал должен задушить в себе самого неформала, – лишь тогда он станет подлинно свободным, не предав себя и не умерев физически.