* * *

Обратный путь оказался быстрым и не очень сложным: роса уже высохла, и в монастырь они успели к обеду. После еды Монгол пошел постучать на своих деревянных барабанах, а Том отправился к роднику. Он долго, не спеша пил воду, прислушиваясь к молчаливому лесу и вспоминая увиденное. Где-то рядом, спрятанная от всего человечества, кипела вечная животная жизнь. Она началась испокон веков и существовала по своим звериным законам, по своей животной справедливости. Но что-то гармоничное было в ней, что-то искони правильное. Что-то, чего никак не мог понять царь природы.

На обратном пути у храма ему встретился отец Леонтий. Огромный, как медведь, он возился на клумбе, окапывая цветы и деревья.

«Вот человек живет тут и трудится. И я тут ем, сплю, а от меня толку никакого», – кольнула мысль.

– Отец Леонтий!

– Слушаю. – Монах разогнулся.

– Можно вам помочь?

– Отчего ж не помочь? Видишь вон ту гору? – Он показал на вершину ближайшей горы. Видя замешательство, засмеялся, переведя палец на сваленную у обочины дороги кучу серого камня. Нет, не ту, вот эту, поменьше. Бери тачку, нагружай ее, вези сюда и высыпай.

Том привез несколько тачек серого колотого камня. Отец Леонтий брал каждый камень, взвешивал его на руке, осматривал со всех сторон и, наконец, устанавливал в выбранное им место, выкладывая вокруг цветов и деревьев круги и овалы.

– А вы правда хиппарем были? – спросил Том.

Отец Леонтий крякнул, недовольно поморщился и, не останавливая работу, мельком глянул на Тома.

– Миша сказал? Что он еще рассказал?

– Ничего. Я не знал, что это тайна. – Том смутился. – Просто стало интересно, правда, или нет?

– Что именно? – Отец Леонтий старательно вкручивал в ямку острый высокий камень.

Том пожал плечами и даже покраснел. Он уже был не рад, что вообще заговорил на эту чувствительную для монаха тему.

Отец Леонтий сел на скамейку у клумбы, посмотрел на свои руки.

– Вот что. Михаил – только послушник. А монаху на эту тему говорить неполезно. Только бесов тешить.

– Ну ладно… – промямлил Том и замолчал.

Отец Леонтий вздохнул, с любовью посмотрел на дела своих рук, окинул взглядом цветущую клумбу.

– Нравится у нас? Только честно.