– Если честно, то пионерлагерь напоминает, – ответил Том. – Побудка, обед, производительный труд. Только храм еще зачем-то.

Монах улыбнулся в бороду.

– А ты, стало быть, атеист?

– Нет. То есть да.

– А почему?

– Странный вопрос. Я бы спросил, почему вообще есть верующие. Как можно верить в то, что где-то две тыщи лет назад, на земле, родился Бог? А потом Его, Бога, еще и убили. Наивно как-то.

– Ты Библию читал?

– Читал немного. Экклесиаст.

– Мудрая книга?

– Интересная.

– Ты не задавал себе вопрос, как наивные простачки могли написать такую мудрую книгу?

Том улыбнулся, пожал плечами.

– Это не аргумент. Просто автор был по-житейски толковый, ну и немного поэт. Мудрая книга – это еще не доказательство существования Бога. К тому же мудрых книг много. И написаны они в разных местах мира. Почему же тогда именно ваша вера правильная?

– Чудак-человек! – Монах будто впервые увидел Тома. – Я понимаю, если бы спросил об этом тыщи три лет назад. Тогда люди действительно не знали, как устроен мир: так или эдак. Но потом пришел Бог! Сам пришел, понимаешь? Пришел к людям Бог, и сказал: вот Я, веруйте так-то, делайте то-то. Не верите? А чтобы не сомневались, чтобы не думали, что шарлатан, – смотрите, что делаю. Воскрешаю мертвых, исцеляю слепых и глухонемых, предсказываю то, что потом произошло. Какие еще нужны доказательства? А его взяли и убили. От ненависти, от злобы своей, от больной совести. А теперь говорят: ну, это всего лишь еще одна религия. А может, даже басня.

– А разве Бог может умереть?

– Бог может все.

– Если Бог может все, то почему Он не победил зло?

Отец Леонтий примостился на вываленные рядом камни, снял перчатки.

– Обязательно победит. Он же нас любит.

– Какая странная любовь.