Не раздумывая, он швырнул сумку в черный проем двери. Затем, подпрыгнув, подтянулся на руках, и тут же перекатился по полу, освобождая проход Тому. Том бежал рядом, надеясь не оступиться в наступающих сумерках о что-нибудь под ногами.

– Давай руку!

Еще секунда, и оба, тяжело дыша, сидели на дощатом полу вагона.

– Кажись, едем!

– Давай от дыры подальше, пока станция.

Они спрятались в глубине вагона, наблюдая, как несутся мимо грязные домики, какие-то склады, цеха большого старого завода. Пронеслась над головой гулкая темень моста, прозвенел переезд, и наконец в прямоугольнике дверной щели появился пустой и унылый пейзаж родной лесостепи.

Том оглядел вагон. В нем было пусто, лишь в углу валялось несколько больших кусков оберточного картона. Дверь напротив тоже была отворена.

– Это хорошо, что две двери открыты! Можно сбежать, если кто заметит! – Том старался перекричать нарастающий грохот.

Состав тем временем набирал ход. Вагон все сильнее раскачивало из стороны в сторону и трясло мелкой неприятной дрожью.

– Никаких рессор нет! – Голос Монгола от мелкой тряски, будто от озноба, стал слегка надтреснутым.

Том подобрался к самой двери, застыл, вглядываясь в вечернюю мглу.

– Панютино! Мы правильно едем! – он кивнул на мелькнувшую мимо платформу. Его голос утонул в грохоте и шуме. Говорить стало невозможно. Вагон отчаянно звенел, стучал и скрипел всеми своими досками, как старый сарай во время урагана. Над головой, извещая о каждом стыке рельсов, лязгала круглая крышка потолочного люка.

Уже стемнело. С полей задул холодный, уже совсем осенний ветер, пронизывая вагон навылет. Монгол попытался закрыть дверь, но она не поддавалась. Они надели на себя всю одежду, затем, поставив картон в угол, подперли его своими спинами и сидели, стуча зубами, стараясь не обращать внимания на грохот.

Вдруг поезд резко остановился, и они чуть не покатились вперед.

– Не дрова везешь! – ругнулся Монгол, прислушиваясь к свисту в ушах.

– Как стоп-кран сорвали. Стояли бы, – точно носом полетели. Голос Тома неожиданно громко прозвенел в полной вечерней тиши.

Они осторожно выглянули наружу. До горизонта, насколько хватало глаз, тянулось поле. Вокруг не было ни жилья, ни огонька, ни переезда. Поезд тихо стоял посреди полей. Так, в полной тишине, они просидели минут десять.

– Давай в соседний перебежим. Я видел, там только одна створка открыта. Теплее будет, – предложил Монгол.

Спрыгнув на насыпь, они быстро перебрались в соседний вагон.

– Я думал, что он хоть у станций останавливается. А он тормозит где попало, а станции, гад, вообще пролетает, – встревожился Том. – Так можно и с электричкой разминуться.