– И каковы же, скажите на милость, принципы божественной справедливости?

– Не знаю… может, объективность? – предположил Амир.

– Воздаяние. – Оливер запустил в Амира бумажным мячиком.

– Милость, – сказал Ноах.

– Великодушие, – вставил я.

– Возмездие, – произнес Эван.

Рабби Блум теребил корешок книги, с треском открывал переднюю и заднюю обложки, потом закрывал.

– Небесный голос объявил, что всем людям позволено покаяться – кроме Ахера. Боюсь, это и была божественная справедливость.

Я оттянул воротник.

– Просто за то, что он усомнился?

Рабби Блум подошел к книжному шкафу, порылся в нем, достал “Кузари”[196] и вернулся за стол. “…А третий потерял веру в действие (исполнение заповедей), – прочел он, отыскав страницу, – оттого что погрузился в сферу разума, и сказал: все эти действия – лишь орудия, с помощью которых достигается эта духовная сфера, но раз я достиг ее, мне уже не нужно заботиться о действиях, предписываемых Торой”[197].

– Совсем как Ницше, – заметил Эван.

Я даже не взглянул на него. И рабби Блум тоже. Эван моргнул и снова заговорил:

– Окей, тогда спрошу я. Почему рабби Акива? Чем он так отличается от прочих, что узрел Бога и вышел невредимым?

Рабби Блум постучал костяшками пальцев по столу.

– К сожалению, мистер Старк, Гемара об этом умалчивает.

Эван молча отложил ручку и перечитал записанное.

– Тогда ответ нам должны дать вы. Что сделал Акива, чтобы выжить?

Рабби Блум подался вперед и впился взглядом в Эвана:

– Я прочел вам это не просто так. – Рабби снял очки, чуть прищемив кожу на висках. – Эта притча учит нас двум вещам. Во-первых, напоминает, что даже если мы вынуждены иметь дело с более скучной стороной традиционного выражения религиозных обрядов, даже если мы не горим желанием посещать миньян, соблюдать шаббат или разделять мясное и молочное, высшие сферы все равно существуют. То есть нельзя терять из виду высший смысл. Однако притча преподносит нам и другой, не менее важный урок: не следует слишком рьяно стремиться проникнуть в эти высшие сферы. Нельзя отказываться от менее значимых, но тем не менее жизненно необходимых частей иудаизма в пользу мифов о сверхъестественном, потому что без наших повседневных обрядов, обычаев и структур, без непреходящей любви к Хашему и ощущения связи с Ним нам остаются лишь слепые видения.