– Если вы не против, я отвечу притчей.

– Наконец-то. – Оливер хлопнул Ноаха по спине. – С притчами проще.

Рабби Блум отодвинул чашку.

– Что вам известно о Пардесе, джентльмены?

Амир нахмурился:

– О Пардесе? То есть методе изучения Торы?

– Еще это миф, – добавил я. – Из Гемары.

– И что вы помните об этом мифе, мистер Иден?

Я вспомнил мишмар с рабби Херенштейном в четвертом классе – его шиур на эту тему, ныне туманный в анналах моей памяти, растрогал Шимона до слез.

– Что он неутешителен.

Рабби Блум ослабил галстук.

– Как справедливо заметил мистер Самсон, слово “пардес” – акроним. Пшат – поверхностный уровень. Ремез – аллегорический смысл, скрывающийся за смыслом буквальным. Драш – истолкование в духе мидраша[195]. И наконец, сод, истолкование эзотерическое, даруемое в откровении. Вместе они составляют четыре измерения познания.

– Что-то пока не очень похоже на притчу, – заметил Ноах.

– А притча, – продолжал рабби Блум, – вот какая. Четверо вошли в Пардес, райский сад познания Торы. Одни утверждают, что это абсолютная аллегория: рабби постигли четыре уровня знания и раскрыли величайшие секреты Торы. Другие, подобно Раши, считают, что четверо величайших святых в буквальном смысле отправились в путешествие.

– Это, похоже, важная штука, – заметил Оливер. – Я восемнадцать лет провел в еврейской школе, почему я впервые слышу об этом только сейчас?

Рабби Блум откашлялся.

– Первым вошел Шимон Бен-Азай, опытный судья, настолько преданный изучению Торы, что пренебрегал материальным миром, даже не захотел жениться. В Пардесе он узрел величайшие тайны, но не сумел вынести откровения высшего мира. Шимон Бен-Азай взглянул на Бога и умер.

Следующим вошел Шимон Бен-Зома, знаток Галахи, автор многих принципов, которыми мы пользуемся и поныне. Бен-Зома зациклился на первой главе Берешит. Он не мог думать ни о чем, кроме сотворения мира; его обвинили в том, что он вышел за пределы дозволенного познания. Увиденное причинило ему сильные страдания, он вышел из сада умалишенным.

– Что ж, может, это и справедливая цена, – негромко сказал Эван, – за возможность узнать тайны Бога.

– Третьим был Элиша бен Абуя, которого впоследствии прозвали Ахер – “иной”. Ахер – одна из самых загадочных фигур в нашей традиции и, пожалуй, самая недопонятая. О его молодости и профессиональном пути известно мало, однако мы знаем, что он питал слабость к учению. Видите ли, Ахер обожал земные вещи, все, что было для него под запретом, – лошадей, вино, архитектуру, – но больше всего – греческую философию, настолько, что тайком, под одеждой проносил в бейт-мидраш недозволенную литературу. И когда Ахер вошел в сад, он от всего отказался и вышел еретиком – уничтожил растения райского сада, как говорит нам Гемара. Большинство истолковывают это в том смысле, что он не только отказался от веры, но и взбунтовался, отвлек юношей от Торы.