Последним, конечно же, был рабби Акива, Рош ла-Хахамим, глава мудрецов, простой пастух, обретший величие через упорное изучение Торы. О нем в притче говорится с особенной теплотой. О жизни его вы знаете, это проходят все дети в ешиве. Рабби Акива, как и его спутники, узрел Бога, однако выжил и вышел невредимым. Итак, из четверых вошедших в сад – все они были вождями своего времени, все они были великими святыми – лишь один вышел неприкосновенным.

Повисло молчание.

– Вау, – наконец произнес Ноах и выпрямился на стуле, – мощная притча.

Эван что-то лихорадочно записывал.

– Что же такое узрел Ахер, отчего утратил веру? – спросил я.

– В Гемаре, – ответил рабби Блум, – сказано, что он узрел Метатрона…

Ноах поднял руку:

– Погодите, а кто такой Метатрон? Божий робот?

– Архангел, – ответил Амир, – небесный писец, который записывает все людские деяния.

– Надеюсь, не все. – Оливер ткнул Амира локтем под ребра.

– Разве этим не Бог занимается? – спросил Ноах. – Записывает наши деяния, кто будет жить, кто умрет, кто получит подарок на Рождество?

– Если не занят, – ответил Оливер, – или не прилег поспать днем.

Рабби Блум потер левый висок.

– Мистер Беллоу, проявите хоть каплю уважения.

– Извините, извините. – Оливер примирительно поднял руки. – Если уж на то пошло, это исключительно заслуженный сон.

– В общем, – продолжал рабби Блум, покачав головой, – Ахер узрел сидящего Метатрона, притом что сидеть на небесах позволено одному лишь Богу. Если Метатрон сидит, заключил Ахер, быть может, существует два бога. За это ему влепили шестьдесят огненных плетей и стерли все его заслуги.

– Ого, – удивился Ноах, – а это не слишком?

Амир почесал веки.

– Ага, неужели стерли вообще всё? А как же божественная справедливость?

В улыбке рабби Блума жалость мешалась с восторгом.