Гадалка напряглась и, не открывая глаза, обратилась к Эвану:

– Вы не сказали мне.

– Чего не сказали?

– Кем вы были. Кто вы есть, – исступленно проговорила она. – Теперь он хочет знать, зачем вы потревожили его. Говорит, вам не следовало его вызывать.

– Задайте ему вопрос, – ответил Эван.

– Вопросы, – поправил Амир. – Все пять.

Гадалка сложила лист бумаги вчетверо, сунула в кубок. Чиркнула спичкой, бросила в кубок.

– Он зол, – объявила она, возвысив голос. – Кричит, никак не успокоится.

Оливер ухмыльнулся:

– Чем мы ему досадили?

– Ты не слушался! Нарушал правила! Ты превращаешься – да, да, я знаю – во врага Господа!

– Окей, окей, – Амир зажал уши, – мы поняли.

Гадалка не обратила на него внимания.

– Кстати, она тоже это говорит. Она говорит – прекрати. Иначе тебе конец.

Эван опешил:

– Кто – она?

Гадалка билась в конвульсиях, ее так трясло, что она сбила со стола фотографию сына.

– Спросите его! – Эван потянулся к гадалке. – Делать мне это или…

Едва он коснулся ее руки, как гадалка испустила истошный вопль и запрокинула голову. На мгновение мне показалось, что жилка на ее виске вот-вот лопнет и нас забрызгает кровью. Но побледневшая гадалка умолкла и, задыхаясь, откинулась на спинку стула. В эту самую минуту завыла охранная сигнализация.

– Черт бы ее подрал. – Гадалка очнулась и с усилием встала. Сигнализация оглушала. Я заткнул уши пальцами и сидел так, пока гадалка не набрала код и не восстановила тишину. – Извините, – она плюхнулась на стул, – бывает. Не волнуйтесь, копы явятся не раньше чем через полчаса. Вдруг ко мне правда вломились, так чтобы успели ограбить.