– Ну что, Эв, – сказал Амир, – оно того стоило, да?

– Я же говорила. – Гадалка закурила, потянулась за вином. – Духи непредсказуемы. Никогда не знаешь, что получишь. И страшные собственники. Один пришел, второй не лезь. Я вас напугала? Выпейте вина, успокойте нервы.

Мы посидели немного, выпили вина из пластиковых стаканчиков. Оливер с гадалкой выкурили по сигарете. Эван не пил, не разговаривал. Едва мы отъехали, как вдали показалась патрульная машина.

* * *

– Так что там тест на наркотики? – Кайла склонилась над палитрой. Мы приехали в музей современного искусства в Саут-Бич – Кайла вытащила меня на мастер-класс живописи. Здесь был зал, в котором примитивный робот – три руки, ног нет – делал волну под мрачную версию “Храните огонь в очагах”[241]. Был зал с винтажным кинопроектором, который громко трещал, демонстрируя быстрыми вспышками развитие человеческого черепа. К началу мастер-класса у меня умеренно болела голова.

– А что с ним? – Я взглянул на преподавательницу, она показывала, как сделать копию “Золотой чаши” Фрэнка Кадогана Купера[242]. Кайла строго следовала указаниям и копировала каждый мазок, линию, угол, и результат превзошел работу преподавательницы. Кайла изобразила девушку на густо-синем фоне, в красном тюрбане, золотом платье в крупных цветах, с обнаженными плечами; взгляд голубых глаз пронзает, во вскинутых бровях – надменный вызов. В руках – золотая чаша обетных плодов: виноградные грозди, тыква, нежный персик.

Кайла стащила у меня кисть и, невзирая на мой протест, вызолотила платье героини.

– Ты беспокоишься из-за него?

– Думаешь, надо?

– Нет, я… просто я не хочу, чтобы ты рисковал всем.

– Я уверен, до этого не дойдет.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего, давай рисовать.

– Как я могу сосредоточиться, когда на меня смотрит твой кошмар?

– Искусство не бывает кошмарным. – Я поставил кистью густой завиток в нижней правой части холста, забрызгав наши халаты желтой и красной краской. – Разве выставки ничему тебя не научили?

– Вот тут не соглашусь. – Она положила голову мне на плечо, чтобы рассмотреть мой холст. Я к этому времени уже оставил всякую надежду следовать инструкциям преподавателя и развлекался, экспериментируя с абстрактными пятнами: фосфоресцирующие золотистые трапецоиды, видоизмененная чаша, взрывы зеленого сияния, предметы, похожие на сломанные короны. – И теперь, видя твою картину, даже удивляюсь, что я в тебе нашла.

Я отдал ей честь кистью:

– Непонятый провидец, родившийся слишком рано. Прискорбно, конечно.

К нам подошла преподавательница. Завистливо хмыкнула, разглядывая полотно Кайлы, испуганно покосилась на мое.