– Да.

– В отчете полиции не указан процент содержания алкоголя в вашей крови. Вы пили?

Меня прошиб холодный пот.

– Немного, сэр.

Холмс воззрился на меня свысока.

– Мне трудно представить себе, чтобы человек, у которого есть хотя бы одна извилина, посреди ночи сел в лодку с пьяным, – разве что, разумеется, вы сами были нетрезвы.

Я открыл рот, но не издал ни звука.

– Вы видели, что мистер Старк пьян?

– На борту он не пил.

– Но вы обратили внимание, что он ведет себя странно?

– Я… не заметил ничего необычного.

Зал суда отодвинулся куда-то далеко, во рту у меня пересохло, голос звучал так, словно я говорю под водой.

– Что ж, – судья поправил оправу очков, – толку от ваших показаний немного, поскольку они противоречат отчету полиции и выставляют вас или на диво наивным, или лжецом. – Он любезно улыбнулся. – Однако, мистер Иден, я готов истолковать сомнения в вашу пользу и предположить первое. Что ж, подытожим. Можете ли вы заявить, что мистер Старк, по вашему мнению, высоконравственный молодой человек и этот инцидент, невзирая на дерзость обвиняемого, для него нетипичен? То есть можете ли вы, мистер Иден, с чистой совестью рекомендовать мне проявить снисходительность к мистеру Старку?

Я глупо моргнул. Вспомнил ту ночь, вспомнил осознание того, что мы разобьемся, выражение его лица, но в основном – ее. Вечер Пурима: красные глаза, разбитое стекло. Я вспомнил, как она убежала на вечеринке у Оливера, хотя мне требовалась помощь. Я вспомнил ее слезы на дне рождения Реми. Я вспомнил, в каком отчаянии она дожидалась меня у шкафчика, как она использовала меня. Она всегда использовала меня.

– Ваша честь, – произнес я, чувствуя на себе немигающий взгляд Эвана. – Мистер Старк напился, накурился, действовал безрассудно и подверг мою жизнь серьезной опасности. У меня нет оснований полагать, что это ему несвойственно.

Молчание. Вихрь в моей голове. Даже уставясь в пол, я видел слабую улыбку Эвана.

– Вам следует лучше выбирать себе друзей, – отрезал судья. – Эван Старк, я приговариваю вас к штрафу в полторы тысячи долларов, к году испытательного срока, пятидесяти часам общественных работ и тридцати дням в реабилитационном центре для несовершеннолетних правонарушителей. – Холмс стукнул молотком, фыркнул. – А Стэнфорд пусть решает как хочет.

* * *

В школу я прибыл к обеденному перерыву. Обливаясь нервозным потом и не обращая внимания на сообщения от Софии, я побежал на балкон третьего этажа.

– Пиздишь, – произнес Амир, когда я пересказал ему существенно отредактированную версию истории; в ней подозрительно отсутствовало то, что я высказался против Эвана. Оливер присвистнул длинно и печально, закурил косяк.