У меня зазвенело в ушах.

– Вы говорили с Эваном?

Он слабо улыбнулся:

– Об этом после. (Неужели он знает? Не может быть, чтобы Эван умолчал о моей роли в этой истории, не может быть, чтобы он не лопался от злости, изумления, обиды. Я с напускной невинностью и раскаянием поймал взгляд рабби Блума.) Вообще-то я имел в виду вашу премию.

– Мою… что?

– Вы ведь получили извещение?

То письмо. Я и забыл о нем.

– Какое?

– Помните, я задавал вам сочинение по Сиджвику?

– Да.

– Я не был до конца честен с вами, мистер Иден.

– Ничего не понимаю.

– Насколько я помню, после Колумбии вам нужен был план Б. Так вот он.

– Рабби, – ответил я, – я правда не…

– Мой старый товарищ – мы вместе учились в аспирантуре – преподает в Принстоне. Метаэтику. Еще он сотрудничает с журналом, который финансирует ежегодный конкурс для юных мыслителей. Я отправил им вашу работу, Ари, надеюсь, вы не возражаете. Впрочем, вряд ли вы станете возражать, потому что вы выиграли.

Я потер глаза – трава еще не отпустила – и попытался стереть из памяти лицо Эвана.

– Так это правда?

– Результаты официальные, мистер Иден, и, признаться, довольно-таки впечатляющие. Точно не скажу, но, если не ошибаюсь, лауреаты этой премии зачастую поступают в лучшие университеты. – Он поправил очки, растянул губы в улыбке. – Вы ведь простите меня за то, что я отправил работу без вашего разрешения? Я не хотел вас обнадеживать, поскольку шансы на победу были невелики, понимаете? – Он протянул мне руку, открыл передо мною дверь. – Ари.

Ошеломленно щурясь, я обернулся к нему:

– Да?