– Все он виноват, мы говорили, что хотим домой, это он нас заставил туда ехать, вконец отбитый…

Надо мной подобно мясистому красному пальцу возвышается нарядный оранжево-красный маяк. Здесь они, конечно, тоже будут искать, но вдруг я могу как-то укрыться в нем, если дверь маяка запирается изнутри?

Я пробираюсь к двери вдоль округлого строения маяка. В какое-то мгновение меня отлично видно из сада, я стараюсь красться по гравию на цыпочках, хотя понимаю, что это бессмысленно, я снова представляю себя со стороны: неуклюжий полуголый парнишка изображает индейца, ясное дело, они меня видят, разумеется, видят, дверь беззвучно распахивается, и я оказываюсь в темноте внутри маяка, никакого замка́ на двери нет, винтовая лестница уходит вверх, я крадусь по ней, перешагивая через одну или две ступеньки.

И вот я наверху, стеклянная будка и платформа с видом на небеса и море, бесконечный пустой горизонт; спрятаться негде, укрыться негде, стоя на вершине маяка на краю мира, я могу лишь любоваться открывающейся панорамой. Вижу лодки внизу, в маленькой бухте, вижу кладбище, сад прямо подо мной и, повинуясь внезапному порыву, машу Сверкеру в тот самый миг, когда он, повернув голову, прищуривается и встречается со мной взглядом.

Он машет мне в ответ, говорит что-то остальным и с удовлетворением указывает в мою сторону.

– Вон!

Я обхожу платформу кругом и смотрю на запад, в глубь архипелага: глухая тень, скорбное воспоминание – где-то там должен быть материк, но, может статься, это просто миф, кажется, я пробыл здесь всю жизнь, в этой дикой, продуваемой всеми ветрами, неприютной пустоши, насквозь прожаренной неумолимым рехнувшимся солнцем.

И вдруг – лодка, она скальпелем прорезает блестящую гладь и несется прямо на меня. Если задержать дыхание и прислушаться, мне станет слышен шум мотора. Ослепительно белая «Принцесса Флайбридж» несется на край света.

* * *

В последний год моей учебы в гимназии Йенни приходила в пентхаус раз в несколько недель, иногда чтобы повозиться с растениями, но чаще просто чтобы побыть со мной, поиграть в приставку, посмотреть сериальчик или перекусить. Временами она помогала мне с домашкой, языки, основы религии и история давались мне легко, а вот по математике, химии и физики я безнадежно отставал, и она терпеливо сидела и натаскивала меня, стараясь растолковать закономерности, час за часом, не вставая из-за кухонного стола; казалось, она готова посвятить мне все свое время. Когда я интересовался, нет ли у нее других дел, она только пожимала плечами: «Работы сейчас все равно немного»; время от времени она довольно туманно заговаривала о друзьях и своем парне, но было ясно, что она предпочитает удерживать этот свой мир закрытым от меня.