– Давайте мы… – шепотом начинает долговязый и достает маску, я киваю и принимаюсь насвистывать мелодию из «Звездных войн».

– Тут никого, – шепчет с носа девчонка. – Не вижу ни одной лодки.

Она права, крошечный причал пустует, как и маленькая пристань для моторных лодок. Три или четыре никем не занятых буйка покачиваются на поднятых нами волнах. Солнце крышкой нависло над зеркальной гладью воды. Меня вдруг одолела вялая сонливость, и я вспомнил, что почти не спал последние две ночи.

Мы швартуемся. Девчонка и двое старших парней спрыгивают на землю с чипсами и канистрой красного, долговязый дымит найденной где-то сигарой, потом закашливается, остальные хохочут. Длинноволосый коротышка остается сидеть на кокпите, жмурясь на солнышке, он перевязал себе руку, отек, кажется, стал сильнее, у него там одновременно ожог и открытая рана, по-хорошему ему надо бы в больницу.

Да и хрен с ним. Все равно недолго уже осталось.

Вообще-то мне не хочется бросать «Мартину», но в то же время совсем нет смысла торчать тут и ждать развязки. Ребенком я любил, когда мы прибывали на новое место, я спрыгивал на берег, на незнакомую скалу, исследовал пляжи, бухты, заросли и валуны. Теперь не то. Может, потому что теперь меня не манит неведомое.

Когда остальные скрываются из виду, я спрыгиваю на маленький причал и отправляюсь в путь. Архипелаг Свенска-Хёгарна отличается от других островов в шхерах, его острова не ровные и покатые, напротив, здесь полно расщелин и небольших возвышенностей, оврагов и валунов, поверх них проложена разветвленная система деревянных мостков и дорожек, чтобы посетители, не испытывая дискомфорта, могли побродить по острову.

Дойдя до центра острова, я миную старое кладбище, огороженное невысокой каменной стеной: участок выжженной травы, на котором, как гласит табличка, похоронены прежние смотрители маяка и их семьи, хотя, возможно, место захоронения освоили еще раньше, остров был заселен в ХV веке, а в то время, по моим представлениям, он периодически оказывался отрезан от цивилизации на недели и даже месяцы из-за штормов, льдов или штилей.

Я хожу кругами; если верить «Маршрутам и бухтам Стокгольмского архипелага», здесь должна расти вороника, вереск, можжевельник, мшанка приморская и ежевика золотистая, но передо мной одни засохшие растеньица, пожухлые листья и серая как пепел земля. Когда-то на островах в шхерах встречались орхидеи, я видел фотографии сорта, который называют Адамом и Евой, это когда сиреневый и сливочно-белый цветки растут вместе, похоже на чудо, детскую мечту о рае на земле, и вот теперь она исчезла, ее вытеснили заросли можжевельника, пожрали инвазивные испанские слизни, белохвостые олени и кабаны.