Кондиционер в магазине, похоже, был сломан, и в воздухе стоял затхлый запах старых книг. Я вдруг осознал, что последний раз заходил в книжный несколько лет назад – те книги, что нужны были мне для учебы, я просто скачивал или заказывал через интернет. За прилавком стоял седовласый мужик с хвостиком, а рядом с ним девочка-панк с кольцом в носу, она злобно уставилась на меня. Внутри все выглядело как в библиотеке с множеством книжных полок по всевозможным тематикам: «Политика США», «Антропология», «Кино», «Латиноамериканская литература»; я пошел на верхний этаж, и там мне попались «История», «Окружающая среда», «Культурология», потом я заглянул в небольшую боковую комнатку без окон, где на полке было просто написано «Страдание».
Там я задержался. Книга о голоде в Эфиопии в 1980-е годы, на обложке грудной ребенок, глаза облеплены мухами. Рядом книга о черной смерти в XIV веке с картиной Иеронима Босха на обложке. Украинский голодомор при Сталине. Сибирские лагеря. Жестокость японских солдат во Вторую мировую войну, Нанкинская резня, Батаанский марш смерти.
– Нововведение, – строго пояснила девочка-панк, провозя мимо тележку с книгами. – С зимы страдание выделили в отдельную категорию.
– Почему?
– Сейчас проводят все больше исследований забытых или утаенных atrocities. – Я тогда не знал этого слова, пришлось позже отыскать его в словаре, это значит
– Да, но разве не правильнее выставить их на полке… по истории или…
– У нас есть раздел «Религия», но что общего между иудейским миллионером в Америке наших дней и иудейским секс-работником в Палестине двухтысячелетней давности?
Она резкими механическими движениями стала выставлять книги на полку.
– И все же почему… почему вы делаете это именно сейчас?
Она поморщилась:
– А ты понимаешь, в каком мире мы живем?
Она покатила свою тележку обратно. А я остался стоять перед полкой. Бойня на площади Тяньаньмэнь. Истребление уйгуров. Полряда про Вьетнамскую войну.
Я вытянул книгу про Германию 1945 года, на обложке руины, оставшиеся после бомбежек, солдаты с мальчишечьими лицами, изможденными и вымазанными в саже, книга показалась мне интересной, читать про Вторую мировую всегда захватывающе, я прихватил томик с собой и устроился в кресле, пыльном, но уютном на вид. Хотел почитать про Гитлера в бункере, есть такое мощное видео, как он сидит в подвале и ругает всех предателей, трусов и мировую несправедливость, но в книге, похоже, в основном говорилось о гражданском населении, изнасилованных женщинах и всем прочем, о чем читать было просто тяжело. Я бегло просмотрел несколько страниц, потом долистал книгу до конца и разочарованно опустил себе на колени; мне подумалось: интересно, каков он, тот самый миг, тот момент, когда понимаешь, что все кончено? Когда надежда вытекает из тебя струей, как понос после плохо пропеченной кебаб-пиццы.