Я набиваю полный карман рафинада и нацеживаю два стаканчика кофе – сама я его не пью, но сейчас, похоже, самый подходящий случай начать, едва я разворачиваюсь, чтобы пойти обратно, как до меня доносятся крики. Кричат в одном из домиков, красном строении, чуть выделяющемся размерами; я останавливаюсь, Аякс, порыкивая, крутится у моих ног. Кричит ребенок, но это не похоже на обычный вечерний писк младенца, это мощный пронзительный ор, полный паники и смятения, на какое-то мгновение перед моими глазами на миг возникает образ Бекки, но это не она, конечно, как такое возможно, я делаю несколько шагов в направлении дома, в этот момент оттуда выходит пара с орущим младенцем. Они того же возраста, что мама с папой, мужчина худой и высокий, на нем застиранная футболка цветов американского флага с изображением одного древнего рок-музыканта, рука у мужчины перевязана, женщина еле бредет с окаменевшим, ничего не выражающим лицом, как будто в ней что-то оборвалось.

По бокам от них на лестнице стоят два волонтера, мужчина и женщина в желтых жилетах, они говорят им что-то с добросовестно отработанной эмпатией, но при этом с безличной интонацией, какую взрослые используют, когда ничем не могут помочь, такая была у тетеньки из больницы: С-Л-Р-не-де-ла-ем; интересно, что это значило на самом деле. Я подбираюсь поближе, мужчина: «Единственным правильным решением, наверное, будет отвезти его домой, в Бурленге»; женщина: «Раз уж вы не можете найти никого кормящего, кто бы сцедил вам молока»; папа ребенка, визгливо и злобно: «В голове не укладывается, что вы вообще не подготовились к ситуациям с младенцами, которым нужна молочная смесь, что за чертова страна, охренеть, как вообще можно спланировать что-то настолько из рук вон плохо»; ясно, что это предложение он повторяет сегодня уже в сотый раз, и, хоть это ни капли не помогает, он все равно продолжает произносить его раз за разом, как мантру или заклятие, – все, что ему осталось. «В Бурленге, – продолжает мужчина, у него окладистая белокурая борода, заплетенная косичками, можно подумать, он играет викинга в сериале или косплеит какое-нибудь Средневековье, у его подружки-волонтерки локоны выкрашены хной. – В Бурленге, там у них все есть, насколько я знаю», а мама ребенка отвечает механическим голосом: «Но КАК Вильмер доберется до Бурленге?» – на что женщина-волонтер услужливо советует: «Возможно, завтра рано утром туда пойдет транспорт». – Мама вся сжимается, она сотрясается от плача, малыш снова начинает кричать, а мужчина опять повторяет: «Что за чертова страна».