Я бы так хотела дать ей что-нибудь: бокал вина, сигарету, не обращая внимания на ее упрямое «нет, не буду», – я же видела, как она курила на Мидсоммар, – включить ей наугад какую-нибудь серию «Симпсонов», чтобы мы смотрели вместе и хихикали, но у меня ничего нет, кроме меня самой, так что я просто иду к ней и обнимаю, а она плачет и шепчет: «Моя большая девочка, Вилька-килька-ванилька, мамина большая девочка», как когда-то в детстве, и потом мы с ней просто сидим и всхлипываем, пока не становится типа совсем невмоготу, тогда мы обе пялимся в телефоны.

Через некоторое время я вдруг ощущаю что-то мягкое у своей коленки. Смотрю вниз – там собака, она невероятно славная, морда у нее как раскрашенная: черная с бурым, а ровно по центру вниз от лба спускается идеально симметричная белая полоска и растекается широкой каплей вокруг черного носа. Она утыкается в меня еще раз, длинный розовый язык свисает изо рта, взгляд заискивающий. Я не раздумывая беру мерзкий кусок ветчины из пищевого пайка и встряхиваю им перед собачьей мордой, собака рявкает и нервно присаживается на задние лапы, задрав передние к носу – приятно иметь дело с хорошо воспитанной псиной, – я опускаю кусок, и собака, молниеносно раскрыв пасть, заглатывает его с глухим урчанием.

– Я ведь как раз о такой мечтала, да? – спрашиваю я маму.

– Ты мечтала о сенбернаре, – отвечает она, глядя на собаку без особого интереса. – Она чем-то напоминает ту породу. Вообще безобразие, ходит тут и попрошайничает, интересно, где ее хозяева живут?

Мы смотрим по сторонам, но вокруг никого, никто не бродит в поисках собаки, большинство людей, похоже, сидят по домам или палаткам, разбитым на лужайке рядом с пляжем. Снова кто-то звонит, мама поднимает трубку и успевает произнести «Пернилла?» – а потом застывает с телефоном в руке.

Глаза ее расширяются. Она встает, выпрямив спину.

– Да? Да, это я… Алло? Это Карола, с кем я говорю?

Спокойный, немного скрипучий мужской голос разъясняет ей что-то. Она зажмуривается, кивает: «Да, у него каштановые волосы средней длины, Зак, Закариас, фон дер Эш, вы что-то…» Голос в трубке продолжает говорить все так же спокойно, а мама тем временем опускается на корточки, опираясь рукой о землю, спина ее трясется, я присаживаюсь рядом и приобнимаю ее одной рукой. Собака утыкается носом мне в подмышку, и я кладу вторую руку на ее косматую голову.