Но мне все-таки удается сдать задом на грунтовой площадке перед садиком в Скольму, низенькое белое деревянное здание стоит в том месте, где некогда была опушка леса. Мы с Эмилем выбираемся из машины, держа в руках по икеевскому пакету, Аякс выскакивает со своего места на заднем сиденье и беспокойно поводит носом. Площадка при садике вся уничтожена, на земле валяются серые скукоженные комки, как я понимаю, все, что осталось от пластмассовых игрушек, обгорелые остовы лесенок и выгоревшие качели устремлены в небо, пустые, черные от сажи цепи звенят на ветру, зато сам дом уцелел, если не обращать внимания на закопченный фасад и лопнувшие от жара стекла. На двери налеплена пластиковая лента, запрещающая вход, Эмиль зачем-то снимает ее, прежде чем достает пожарный топорик и принимается целеустремленно рубить дверную раму одной левой. Из-за того, что он работает одной рукой, дело движется медленно, но десять минут спустя в образовавшуюся щель уже можно вклинить конец лома, левым плечом он давит на торчащую ручку до тех пор, пока не раздается треск и замок не отделяется полностью от дверного косяка. Иногда к замкам бывает подключена сигнализация, но в этих краях электричества не было уже так давно, что аккумуляторы, которые запускаются при сбое питания, успели полностью разрядиться; мы попадаем в темный холл, где на крючках с именными табличками висит детская одежка. Аякс радостно бежит перед нами, здесь ему не страшно, несмотря на грязь и темень, запах маленьких детей, наверное, сочетается для него с запахом тепла и безопасности, еды и семьи.

У нас с собой фонарики, но света, который пробивается сквозь разбитые окна, вполне достаточно. На полочках у некоторых детей заботливые родители оставили маленькие бутылочки или тюбики с маслом или спреем от загара. Эмиль, не говоря ни слова, сгребает их все в свой пакет. Я иду в пеленальную и наполняю пакет подгузниками, непромокаемыми пеленками и влажными салфетками, кладу туда же несколько больших бутылок с дозатором, в них детский крем. И еще нахожу открытую упаковку одноразовых перчаток.

– Отсюда нам что надо? – спрашивает Эмиль вполголоса, я иду на звук через игровую, где пол и все полки покрыты тонким слоем пепла, и попадаю в кухню с маленькими стульчиками, поставленными в перевернутом виде на низенькие круглые столики. Эмиль открыл кухонный шкаф, я указываю на упаковки с овсянкой, детскими смесями, растворимой кашей и на несколько банок объемом поменьше со всякой безлактозной едой для детей, у которых аллергия на коровье молоко. Напоследок мы прихватываем аптечку и санитайзеры, а уже на выходе Эмиль берет из маленького буфета несколько пачек кофе и печенья.