– Сама не знаешь, что у тебя за собака?

Я пожимаю плечами:

– Я его нашла.

– Ее.

– Что?

Резервист качает головой и указывает в сторону продуктового магазина:

– Окно там разбито.

Эмиль смотрит вопросительно и быстренько закидывает красную гитару в багажник к остальным вещам.

– Окно?

Дядька вздыхает:

– Мы сегодня вечером снимаемся. Потом тут никакой охраны не останется. Растащат небось все за неделю. Вы же из Реттвика?

Я недолго размышляю. Аякс тяжело сопит на жаре, длинный розовый язык свешивается едва ли не до земли.

– Хлеб, – наконец говорю я. – Сахар, мука, хлопья. Консервы.

Резервист смотрит на наши икеевские пакеты:

– Таких полных четыре. Никаких наличных. Никаких сигарет. – Глаза над маской улыбаются: – А это сука. Бернский зенненхунд. Стоит кругленькую сумму. Всегда о такой мечтал.

Я чуть колеблюсь, но потом вспоминаю про Зака и киваю, наклоняюсь к Аяксу и легонько целую теплую шерсть на лбу, прежде чем разрешаю дядьке взять собаку за ошейник. Сердце щемит, немного похоже на то, как было, когда Мартин умер, но все-таки чуть иначе.

– Ну на хрен, – бормочет Эмиль и тащится к магазину. – Привыкайте, вашу мать.

* * *

По вечерам мы собираемся на пляже. Компания пацанов из Стокгольма, они были в лагере для маунтинбайкеров где-то в лесу и слишком долго ждали, вместо того чтобы уехать домой; я немного знаю одного по школе, вместе с ними тусуется парочка забавных парней постарше, любителей походов, они очень симпатичные и говорят на английском с милым акцентом, оба то ли из Голландии, то ли из Бельгии и смахивают на геев, круто было бы, если и правда так, прикольно же, когда у тебя есть приятели-геи. Есть несколько ребят помладше, с которыми никто толком не знаком и которые притворяются, будто они сами по себе, хотя все понимают, что они тут с родителями. Девчонок меньше, предки, похоже, неохотно отпускают их гулять по вечерам, здесь только две дурынды, которые всю дорогу сидят отдельно и дуются в карты, а еще хохочут над всем, что бы ни сказали голландобельгийцы, девчонка-коматозница, которая сильно красится и жалуется, что у нее в палатке воняет, как будто кто-то напердел, две сестры из Уппсалы, старшая все время старается спровадить младшую домой, а младшая вечно требует, чтобы они шли домой вместе, поскольку не хочет идти одна в темноте, так что они остаются и продолжают переругиваться, ну и я. Тут оборудованное место для купания с мостками, маленьким пляжиком и местом для костра – три бревна вокруг решетки, установленной на нескольких камнях; разводить костры, конечно, нельзя, но у велосипедистов всегда при себе несколько досок и зажигалка, голландобельгийцы ныкают что-то, остальные шепчутся между собой, что это травка, а коматозница обхаживает их, чтобы дали немного дунуть; домашние мальчишки притащили несколько упаковок чипсов и сырных палочек, они передают их по кругу, костер потрескивает, а младшая сестренка просится домой, и так проходит несколько часов.