Коматозница продолжает декламировать, но она словно витает где-то, все ее внимание приковано к углям и пеплу. Она читает как актриса или священник, слова катятся по пляжу тяжело, как катафалк, и растекаются по гладкой поверхности Сильяна, превращаясь в пылающую ладью, которая скользит от нас прочь, во мрак.
Мягкий бриз, теплый и чуть отдающий дымом, окутывает нас, сидящих у костра, это чувство утраты, отчужденности, потерянности, принуждения взрослеть во времена, когда один кризис приходит на смену другому, а мы каким-то невероятным образом вынуждены привыкать к утраченным мечтам, утраченным надеждам, утраченному будущему, – кошмар, которому никогда не придет конец, жизнь, которая никогда не начнется, я чувствую, как один из домашних мальчиков рядом со мной начинает сотрясаться от рыданий.
Она улыбается своим мыслям, отводит со лба прядь волос.