В домике мама сидит целыми днями в обнимку с телефоном, она подписалась на несколько пабликов в «Фейсбуке», их участники сердятся на власти и считают, что «средства информации что-то темнят», они хотят устроить народный суд, чтобы наказать всех, кто повинен в пожарах, обвинив их в «преступлении против человечества». Иногда в какой-нибудь ветке комментов попадается что-то про папу, тогда она прокручивает дальше или откладывает телефон в сторону и выходит из домика узнать, не может ли она чем-то помочь, но через пять минут возвращается обратно и снова садится с телефоном, а когда ей приходится диктовать по буквам имя Закариас фон дер Эш в четвертый или сорок четвертый раз, разражается слезами.

Потому что его нигде нет. Та история про шахту оказалась ошибкой или недопониманием, мама несколько дней подряд сидела и звонила по тому номеру, но так и не дозвонилась, этот Клас Каль перезвонил снова и сказал, будто ему подтвердили, что мальчик там и надо поторапливаться, тогда мама выплакала транспорт до Восточного Сильвберга, один лесопромышленник из Хедемуры поехал туда сегодня утром на своем внедорожнике и забрал всех стариков, но Зака там не оказалось, да и не было никогда, а когда мама снова позвонила Класу Калю, он, понятное дело, не ответил, она написала в паблик сообщение о том, какой он злобный чертов психопат, но администраторы группы отреагировали на ее новость, пригрозив заблокировать, если она не прекратит, тогда мама снова позвонила папе, однако телефон у него был выключен.

Она обзвонила все органы власти в Швеции, звонила в полицейские отделения, руководителям спасательных групп, в больницы и волонтерские организации. Связалась с послом Швеции в Норвегии. Благодаря буквам, которые я запомнила, мы выяснили, что это арендованный автомобиль, белая «Тойота», регистрационный номер LDR384, но найти хоть кого-то из офиса аренды, способного сказать, кто взял у них машину, невозможно, вероятно, ее угнали, сейчас столько людей числятся пропавшими, столько народу блуждает где-то в горах и природных парках, которые все еще в огне, а мой младший братик – всего лишь еще один потерявшийся ребенок из многих, к тому же он «предположительно покинул зону стихийного бедствия», а значит, его поиски неприоритетны.

Мама знает о моей помощи в присмотре за малышами, и сегодня утром, еще до всего этого с Заком, она меня обняла и сказала, что гордится мной, ведь я поняла, как важно, что «мы все стараемся внести свой вклад», потом захлюпала носом и заговорила о том, какой я всегда была хорошей старшей сестрой для Бекки, да и для Закариуса вообще-то тоже, хотя и была тогда маленькой, но все это неправда – я никогда не заботилась о младших, не так, как должна была; когда родители рассказали мне, что у нас будет младшая сестренка, моей первой реакцией было спросить маму, нельзя ли ей сделать аборт, а потом я слегка всплакнула.