Я же мысленно задержалась на прежней ее обмолвке.

– Но коли уж он настолько неверный мужчина, то почему вы по-прежнему с ним? Почему вы до сих пор продолжаете страдать, притом что сделали свой выбор уже очень давно?

– Потому что Мартин мой. И я никогда от него не откажусь.

Глава 39

Глава 39

После разговора с Анхеликой я почти не смогла уснуть. В голове всю ночь крутились мысли о Мартине. Он был не только любовником моей сестры – он волочился за каждой парой ножек в городе! Первой моей реакцией было поверить Анхелике, возвести на него самое худшее. Но теперь я уже не была так уверена в том, что все, ею сказанное, правда – тем более после всего, что нас соединило с Мартином. Хотя, быть может, и глупо было с моей стороны думать, что между нами возникло что-то исключительно особенное. Быть может, он все это время просто использовал меня.

«Все, хватит! – решительно сказала я себе. – Я не допущу, чтобы меня и дальше отвлекали мои чувства к Мартину. Пора уже сосредоточиться на деле. Надо положить конец этому фарсу раз и навсегда. И для этого я должна наконец выяснить, кто стоит за убийством Кристобаля».

Я была почти уверена в том, что Элиза отдала Франко золотые карманные часы в уплату за то, чтобы меня убить. Так что она должна находиться где-то в городе – или находилась до недавних пор. Теперь вопрос был в том, связана ли как-то с ней Майра? Ведь у нее единственной оказался доступ к нашим с Кристобалем путевым планам. Может ли такое быть, что Майра и есть Элиза?

Может, она пренебрегла тем, что Альберто ее брат? Может, она захотела отомстить, погубив всю семью?

От всех этих мыслей голова готова была взорваться. Столько информации требовалось через себя пропустить, отсеяв ложное! Я уже просто не знала, что думать и чему верить.

Единственное, чего мне сейчас хотелось, – это сбежать отсюда и больше никогда не возвращаться.

Или же открыто признаться, кто я в действительности, и подождать, пока Элиза или некто другой, повинный в убийстве Кристобаля, сам даст о себе знать.

– Еще кофе? – спросила Хулия, держа в одной руке металлический кувшинчик с теплым молоком, а в другой – небольшую стеклянную емкость с крепко настоявшимся кофе. В столовой я сидела одна, пытаясь втолкнуть в себя завтрак, но так до сих пор и не притронулась к фруктовому салату.

– Да, пожалуйста, – рассеянно отозвалась я. Служанка налила мне в чашку кофе и молока.

– Как поживает твоя кузина, Хулия? – спросила я.

– Майра-то? Эта девица неисправима, – помотала она головой, – но, думаю, у дона Мартина ей хорошо.

Одно упоминание его имени делало мне больно.