– Не имеет, – устало отозвалась я. Осознание того, что Мартин любил мою сестру, меня внутренне опустошило, и едва ли что-то могло это исправить. – Но если я и впрямь тебе так нравлюсь, тогда ответь мне на вопрос. Что я должна была такого найти в ящике отцовского стола? В чем вообще вся эта катавасия? Ты сам-то хоть знаешь, что в ящике?

– Шахматная доска.

– Это я видела. А что такого особенного в шахматах?

Мартин прикрыл лицо ладонью.

– Мой отец всю эту плантацию проиграл в шахматы.

– Что? – переспросила я, решив, что мне послышалось.

– Отец чересчур увлекся шахматами. Это было единственное, о чем он был способен думать днем и ночью. Поначалу это было просто хобби. Он лишь стремился получше вникнуть в игру. Но потом он начал покупать разные книги, изучая шахматные хитрости, разбирая все что ни на есть возможные комбинации. Ему присылали пособия по шахматам из Испании и Соединенных Штатов, причем американские он рьяно переводил на испанский. Изучал их буквально от корки до корки. Целыми днями он ставил перед собой шахматные задачи и пытался их решить. Он забросил работу. Единственное, к чему он стремился в жизни, – это сделаться непревзойденным гроссмейстером. И твой отец этим воспользовался. Дон Арманд был прирожденным шахматистом, а для моего отца это было нестерпимым вызовом. И вот однажды они заключили пари. Отец к тому времени уже совсем был не в своем уме. Как-то раз он вернулся домой и сообщил нам с матерью, что проиграл асьенду. Вот так вот.

«То есть эта асьенда прежде принадлежала Мартину?!»

– Это окончательно добило мою мать. Сердце ее не вынесло позора, когда нам пришлось перебраться в гостевой домик и все в городе об этом стали судачить. Какое-то время она еще пыталась как-то держаться, но в итоге это свело ее в могилу.

– Не может быть! – прошептала я в шоке. – Скажи, что ты шутишь.

Это ж просто немыслимо, чтобы его отец проиграл в шахматы все состояние!

– Те шахматы, что ты видела в ящике стола, принадлежали моему отцу. Именно за этой доской они и заключили свое пари. Арманд забрал их себе как трофей.

Я почувствовала глубокое сострадание к судьбе Мартина, к тому, что он потерял мать и лишился отцовского наследства. Но тут же меня охватил новый приступ гнева.

– Так вот почему ты остался здесь? Вот почему ты так сильно хочешь заполучить эту плантацию?!

Мартин не ответил.

– Ты рассчитывал, что, женившись на Анхелике, получишь асьенду назад и вся плантация снова станет твоей. – Я покачала головой, сама не веря своим словам. – Вот только Лорана в твоих планах не значилось. Верно? А теперь ты решил, что сможешь получить ее через меня.