– Поднимаюсь.

– Нет-нет, дон Кристобаль! Вам еще надо отдохнуть тут немножко, подождать, пока приедет доктор.

«Доктор?» – встревожилась я. Дабы он меня – мое женское тело – стал осматривать?

– В этом вовсе нет необходимости, – возразила я, пытаясь встать на ноги, однако комната сразу же пошла передо мною кругом.

– Бенито уже отправился за ним в город, – добавила Хулия.

– Кто?

– Тот парнишка, что ухаживает за лошадьми. – Она подступила вплотную к кровати.

Я снова легла на подушку, часто и прерывисто дыша.

– Еще и костюм какой на вас! – не унималась Хулия. – Вы в нем, должно быть, задыхаетесь. Давайте-ка я помогу вам его снять. – Она потянулась развязать на мне галстук. – Я уже сказала дону Мартину, что мы должны снять с вас всю эту плотную одежду, но он мне не позволил. – Она развернулась к Мартину: – Вот видите? Бедняжка уже потом обливается! А теперь он еще и простудится.

– Просто оставь его как есть, Хулия. Не надо пока шевелить ушибленную голову. Когда ему станет легче, я сам помогу раздеться. А теперь возвращайся-ка на кухню, твои хозяйки наверняка уже поднялись.

Недовольно ворча, Хулия все же вышла. Вздохнув с великим облегчением, я закрыла глаза.

– Пури, – тихо заговорил Мартин, – прости, что я не рассказал тебе об Анхелике. Но я не хотел, чтобы ты решила, будто я как-то пытаюсь тебя использовать или что-то в этом духе. Правда в том… – он вдруг умолк.

Я открыла глаза и ожидающе поглядела на него.

– Правда в том, что ты мне нравишься. Очень сильно.

– И потому ты мне подсунул самую что ни на есть строптивую кобылу?

– Ну, поначалу я, честно говоря, тоже был очень зол, но ведь я это сделал только ради шутки. Я не хотел, чтобы с тобой действительно что-то случилось. – Он взял меня за руку: – Но что бы там ни было – прости меня.

Я отняла свою руку, избегая смотреть ему в лицо.

С интересом я оглядела комнатку Хулии. Там было очень чисто и опрятно – как, впрочем, и сама она всегда, – все распределялось по своим местам. Но сколько же вещей у нее оказалось! Ни за что бы не подумала, что у служанки могло скопиться столько барахла! Там были и фарфоровые чайнички, и керамические птички, и разных размеров куклы и марионетки, и всякие стеклянные емкости, и свечи.

– Не знаю, имеет ли это для тебя какое-то значение, – снова заговорил Мартин, – но в последние недели я не касался Анхелики.

«Вот, значит, отчего она плакала тогда ночью в своей комнате!»