Вот он уже тянется к дверной ручке.

Из коридора доносятся детские крики и смешки.

Еще шаг, и все закончится…

Безымянный тихо чертыхается.

– Ты посмотри на него, – наконец говорит он. – Что еще за план? Покажь…

Сизиф останавливается и через плечо бросает на Безымянного вопросительный взгляд.

Тот с деланным спокойствием пожимает плечами:

– Чисто так, из любопытства.

Сизиф усмехается и возвращается назад. Не торопясь, он расстилает на детской парте бумаги.

Безымянный быстро пробегает по ним глазами и поднимает взгляд на Сизифа.

– Зачем, к чертям, тебе это надо? – спрашивает он и тут же снова возвращается к записям и чертежам.

Все это время Безымянный беззвучно двигает губами – прикидывает, высчитывает алгоритмы, варианты, сочетания, пересчитывает заново, ищет погрешности.

Сизиф демонстративно собирает бумаги:

– Хочешь сказать, это невозможно?

– Этого я не говорил, – торопливо произносит Безымянный, потирая безбородый подбородок. – Чисто теоретически можно было бы кое-что придумать… Но риск… риск огромный.

Безымянный начинает нервничать: теребить рукав, часто моргать, кусать губу.

На него находит азарт.

Сколько раз Сизиф видел это выражение на лицах своих объектов, когда те оказывались в казино или когда им предоставлялась удачная возможность украсть желаемое. Видел на поплывших лицах алкоголиков, которые еще вчера клялись женам, что больше никогда не притронутся к бутылке, и вдруг наткнулись на свою же старую заначку.

Азарт.

Страсть.