– Потому что дело праведника дало бы тебе все недостающие очки, – заканчивает Тощий. – И чтобы побыстрее перебраться в Рай, ты не посчитал нужным предупредить нас об опасной связи этих двух душ. Точнее – ваших трех. Забавный такой любовный треугольник продолжительностью… сколько? Три, четыре сотни лет? Или больше?

Сизиф молча качает головой.

Он лезет в нагрудный карман и достает потрепанную картинку и серебряное кольцо с незамысловатым узором.

Кольцо с ее пальца в его последней жизни. Он снял его на память тогда, когда смотрел на ее гаснущие глаза в свете догорающей избы.

Картинка и кольцо – его символы.

Маленькая репродукция из книжки с греческими мифами: Сизиф, толкающий камень на гору.

Тоненькое кольцо он надевает на мизинец, а картинку разрывает пополам.

Кусочки мягко падают на пол.

И все же на этот раз Сизиф смог кое-что сделать.

Он остановил это чертово колесо ненависти и боли.

Вывел ее из игры.

Дал ей шанс на жизнь.

Пусть поздно.

Пусть в самый последний миг, но он это сделал.

Закатил свой камень на вершину.

– Ты разочаровал нас, Сизиф.

Тощий фыркает и поворачивается к нему сутулой спиной.

– То, что сделал этот сотрудник, непростительно.