Пришел конец темным небесам, бормотал он. Это конец астрономии. Птолемей, Коперник, Галилей рыдали бы, увидев вот это все. Да еще и космический мусор, который вращается вокруг Земли, как облако мошкары: отработанные ракетные двигатели, мертвые космические корабли, разбитые спутники и оружие; мешки с российским мусором с космической станции «Мир»; не говоря уже о таких простых вещах, как перчатки, гаечный ключ или зубная щетка, которые люди теряют и на земле. Космос превратился в свалку. А вот когда Славой был еще маленьким и жил в Словении, никакого мусора в космическом пространстве не было. Космос был чист, как стеклышко.

Это окончательно выбило Бенни из колеи. Никогда раньше, глядя ночью в небо, он не думал о космическом мусоре, космос казался ему огромным и пустым, но теперь, лежа на спине, глядя в темноту и прислушиваясь, он почувствовал приближение Темной кометы, замаячившей на границе его сознания. Темная Комета всегда так начиналась: крошечная частичка материи в сознании, испускающая волны плотной энергии, которые с гулом проходили сквозь него, сотрясая его тело, они становились все больше и больше, комета надвигалась на него, и наконец…

«Нет!» – подумал он, лихорадочно нащупывая в кармане Копинг-карточку, но увы, его не снабдили техникой овладения собой в ситуации, когда ты лежишь на вершине горы рядом с любимой девушкой, а на тебя мчится Темная комета.

Тут до его уха, словно легкий ветерок, донесся ее голос:

– С тобой все нормально?

Бенни не мог говорить, поэтому кивнул, хотя Алеф и не могла это видеть.

– У тебя ингалятор с собой?

Тогда он вспомнил. Ингалятор лежал у него в кармане. Бенни вытащил его, вдохнул, и ему полегчало.

Потом из темноты послышался голос Би-мена:

– Что – страшно, юный школьник?

Он говорил о космосе. Он имел в виду пустоту и безмолвие.

– Нет, – сказал Бенни.

«Врешь!»

– Может быть. Немного. Я никогда раньше не спал на улице.

Рука Алеф поползла по мху, как маленький зверек в поисках теплой норки. Бенни слышал, как она приближается, потом почувствовал, как она коснулась его плеча и, забравшись в спальный мешок, поползла по руке к ладони. Ее пальцы переплелись с его пальцами, затем она двинулась обратно по мху и потащила его руку с собой. Алеф поднесла костяшки его пальцев к своим губам, а потом, зажав его ладонь между своими, сложила их у себя под подбородком, как в молитве. Он перестал дрожать.

Бенни уже не стеснялся того, что она знает про его страх. Он хотел, чтобы она знала, и Би-мен тоже. Он хотел, чтобы они узнали обо всем, но слова не шли с языка, и в последовавшем после этого долгом молчании они один за другим заснули.