– Прости, – сказала ему Аннабель. – Спасибо, что нашел меня.
– Да ладно, без проблем, – пожал плечами Негодный.
Оставалось еще что-то важное, но она никак не могла вспомнить, что именно. Она посмотрела на сына квартирной хозяйки: тот прислонился к стене дома, прикрывая рукой родимое пятно – эту его привычку она заметила, еще когда он был подростком. Негодный всегда был дерганым, беспокойным ребенком, а теперь он стал дерганым, беспокойным мужчиной. Полиция уехала, но он, казалось, чего-то ждал. Чего? И тут она вспомнила. Он ведь собирался осмотреть ее квартиру. Но она не успела закончить уборку, а теперь было слишком поздно. Парамедик протянул руку, чтобы закрыть двери, но Негодный просунул голову внутрь.
– Слушайте, Миз-оу. Может, я могу что-нибудь для вас сделать?
– А, нет, спасибо, – сказала она. Генри. Его зовут Генри. Может быть, он не такой уж плохой сын, в конце концов… И тут она наконец вспомнила.
– Подождите! – закричала она. – Ты видел Бенни? Где он?
Аннабель попыталась сесть, но она была пристегнута к каталке.
– Подождите, пожалуйста, – сказала она парамедику, схватив его за руку. – Я должна была забрать сына из школы. Он меня ждет. Он болен. Где мой телефон? Генри, ты можешь его найти? Кажется, я оставила его на кухонном столе. Пожалуйста, подождите, мне нельзя ехать без телефона. Мне нужно позвонить сыну!
Глядя, как Негодный поднимается по ступенькам, протискивается мимо хлама на крыльце и толкает дверь, Аннабель вспомнила, в каком состоянии она оставила кухню и весь дом. Она хотела привести все в порядок до того, как Негодный придет на инспекцию. Раньше она никогда не пускала его в дом, и вот теперь он все увидит. Аннабель откинула голову на каталку.
– О боже! – прошептала она. – Что я наделала?
55
Ветер на горе стих, и с моря надвинулся густой туман, закрыв луну и звезды. Проснувшись, Бенни не обнаружил в своей руке руку Алеф. Они на самом деле держались за руки или это ему приснилось? Рядом раздавался храп Бутылочника и тихое дыхание Алеф – оба звука так близко, будто они втроем лежали под одним одеялом. Вот только одеяла теплые, а туман был холодным. Нос, казалось, превратился в кусочек льда. Бенни хотелось пописать, но не хотелось вылезать из теплого спального мешка, поэтому он долго терпел, а вылез только, когда стало совсем невмоготу. Не обуваясь, он пошел по острым камням и хрустящему мху в одних носках. Потом остановился и прислушался. Он не хотел, чтобы спутники услышали, как он мочится, поэтому отошел еще немного. Вокруг было так темно, что Бенни не видел деревьев, пока почти не уткнулся в них. Налетев на заросли кустарника, он попятился. Терпеть больше не было сил. Струя мочи с шумом брызнула на кусты. Закончив, он застегнул молнию, повернулся и сделал шаг, но потом остановился.