– И когда вы с ней разговаривали, она принимала обезболивающие и была очень слаба?

– Она сказала, что больше так не может, – возражаю я. – И она хочет, чтобы все закончилось.

– И вы решили, что она подразумевает под этим жизнь вашего отца? Даже несмотря на то, что всего несколько минут назад она категорически отрицала идею отключения системы жизнеобеспечения?

– Я предположил, что она имеет в виду общую ситуацию. Ей тяжело давалось все происходящее, она не могла даже слышать и думать о нем. Вот почему я сказал ей, что обо всем позабочусь.

– И под «позабочусь» вы имели в виду одностороннее решение покончить с жизнью отца.

– Он сам бы этого хотел, – настаиваю я.

– Но давайте начистоту, Эдвард, ведь в действительности вы этого хотите? – не унимается Циркония.

– Нет.

Я чувствую, как в висках зарождается головная боль.

– Правда? Потому что вы назначили отключение жизнеобеспечения отца, ничего не сказав сестре. За несколько мгновений до остановки аппаратов вы все еще ничего не сказали Каре. И даже когда администрация больницы поняла, что вы задумали, и прекратила процедуру, – продолжает она, – несмотря на то, что Кара умоляла вас остановиться, вы оттолкнули с дороги персонал и сделали то, что намеревались с самого начала: попытались убить своего отца.

– Это неправда, – говорю я.

Меня пугают ее обвинения.

– Разве вас не обвинили в покушении на убийство второй степени, мистер Уоррен?

– Протестую! – говорит Джо.

Судья кивает:

– Протест принимается.

– Сегодня вы заявили, что не имеете материальной заинтересованности в смерти отца, потому что не указаны в качестве получателя в его полисе страхования жизни.

– Я узнал о его полисе всего десять дней назад, – отвечаю я.

– Предостаточно времени, чтобы обидеться на то, что отец вычеркнул вас из полиса, и задумать убийство.

Джо вскакивает на ноги: