Кара
Кара
Когда судья объявляет двухчасовой перерыв на ланч, чтобы поесть и сходить к мессе, я вскакиваю и пулей вылетаю из зала суда, потому что еще немного – и кого-нибудь стукну. В конце концов, далеко не каждый день тебя радуют новостями, что отец изменял матери, и не каждый день отчим прилюдно разделывает тебя в пух и прах. Не разбирая дороги, я бегу вверх по лестнице, спиной чувствуя погоню, и дергаю за все дверные ручки подряд, пока одна не поддается.
В комнате я усаживаюсь на стол для совещаний и подтягиваю к груди колени.
Хуже всего то, что Джо сказал правду. Если бы не я, отец не лежал бы сейчас на больничной койке. Он бы просто никуда в тот вечер не поехал. В каком-то другом, лучшем мире он по-прежнему ухаживает за попавшими в неволю волками вместе с жизнерадостной, послушной дочерью.
Дверная ручка поворачивается, и неожиданно передо мной возникает Эдвард.
– Если ты хотела спрятаться, – говорит он, – надо запирать дверь. Учись у меня.
– Ты последний человек, которого я хочу сейчас видеть.
– Ну, тебя все ищут. Мама думает, что ты опять перевозбудилась и сбежала. Джо чувствует себя отвратительно, но он лишь делал свою работу. А твой адвокат… Черт, я даже не знаю! Может, она пошла готовить козий сыр или что-то в этом роде.
Против воли у меня вырывается смех, как газированные пузырьки эмоции.
– Прекрати, – прошу я.
– Что прекратить?
– Мне проще, когда я могу ненавидеть тебя, – признаю я.
– Тебе не за что меня ненавидеть, – говорит Эдвард. – Мы на одной стороне, Кара. Мы оба хотим выполнить желание отца. Только у каждого из нас свое представление о том, чего он хотел бы.
– Почему ты не можешь подождать пару месяцев? И тогда, если ничего не изменится, ты все равно сделаешь, что хочешь. А вот в другую сторону это не работает. Если ты сейчас отключишь его от системы жизнеобеспечения, мы уже никогда не узнаем, мог ли он поправиться.