Поднимается Джо.

– Вы завершили изложение своих доводов, – возражает он.

– Судья, мы решаем вопрос жизни или смерти человека. Несколько минут назад обстоятельства изменились, иначе я бы предупредила о них заранее.

– Разрешаю, – говорит судья.

И я снова поднимаюсь на свидетельское место.

– Кара, куда ты ездила во время перерыва на ланч? – спрашивает Циркония.

– Навестить отца в больнице.

– Что случилось, когда ты вошла в его палату?

Отвечая, я не отрываю взгляда от Эдварда, словно рассказываю ему, а не судье.

– Мой отец лежал на кровати, как обычно, как будто спал. Его глаза были закрыты, и он не двигался. Но на этот раз, когда я заговорила с ним, он открыл глаза.

У Эдварда отвисает челюсть. Джо сразу же наклоняется к нему и что-то шепчет на ухо.

– Можешь нам показать, как это было?

Я закрываю глаза, а потом резко открываю их, словно ожившая кукла.

– Что произошло дальше?

– Я не могла поверить тому, что вижу, – рассказываю я. – Я встала и обошла кровать, а он все смотрел на меня, пока я снова не села рядом с ним. Он все время наблюдал за мной.

– А потом? – спрашивает Циркония.

– Потом его глаза закрылись, – заканчиваю я, – и он снова заснул.

Джо откидывается на спинку стула, скрестив на груди руки. Я уверена, он считает, что это очередная отчаянная сказка в надежде на чудо, последняя попытка склонить судью в свою пользу. Дело в том, что это не сказка. Это произошло на самом деле и должно что-то значить.

– Очевидно, мистер Нг считает, что тебе невероятно повезло стать свидетелем пробуждения отца, – говорит Циркония. – Кто-нибудь может подтвердить твой рассказ?

Я указываю на Риту – она сидит на заднем ряду галереи. На ней по-прежнему больничная форма и бейдж.