Зачем нам память о себе? Для кого эта память о нас? Кому мы?

5

5

Летом качу старую облупленную тележку; пустая фляга – гремит… По дороге – дядя Лёня и Кощей Бессмертный, поселковый электрик (его, пьяного, «убивало» током, лежал в районной больнице).

Некоторое время плетутся позади. Потом дядя Лёня окликает:

– Сыно-ок?! Вот ты книжки пишешь, а на речку с этой раздолбанной тележонкой ходишь… Тебе же должны машину дать!

Нагнали. Оба – хорошие. У Кощея – на треть картошки в мешке. Понимай так: сами отсадились, а лишнее… Ну, в качестве щадящего отступления от истины – на продажу.

– Кто должен?

Невообразимое движение руками, будто хочет поправить на спине товарища мешок и одновременно обнять весь белый свет.

– Ну как это – кто-о-о?! Рос-с-и-ия! Ры-ы-жий этот!..

Дядя Лёня употребил термин, обычный в его лексиконе.

– Вот запиши-ка, сынок, мои новые стихи, написанные ночью во время бессонницы. Я там немного прибакланил у одного придурка… Но в основном – моё!

И давай читать с чувством и нажимом, как дочь Танюха рассказывала про мужика и варенье:

Я так думаю, сынок,

– Пошлёшь в газету, а гонорар пропьём! Ну, бывай, сынок!

И скорей за Бессмертным, вольный и ненужный.

– Да не платят теперь, дядь Лёнь! – вдогонку.

Разворачивается на всём ходу. Весь.

– Как не плотят? А почему?!

– Демократия.