– Они давали о себе знать, осколки?

– Но конечно! Оне же кололи. А он ещё по тайге ходил. Да как ещё ходил – бегал! Он же привык там. По тайге идёт – где чё поставил, никогда не потерят. Придёт на то же место! Тунгусы́ научили…

– И вот его комиссовали…

– Он в Каза́рки, в Старую деревню-то[12], стал приезжать. Ну, тунгусы́ же, оне вместе ходили. Оне меня знали. И пришли, и он пришёл! «Пришёл, – говрят, – сват – как с куста сломал!..» Я ишо не хотела за него, выгоняла. Целый год ходил. Потом раз – чё-то сделалось, и ушла с ём туда, на Белую-то! Жили в доме – вот как сельсовет-то, дак чуть поменьше. Там лето живёшь, рыбачишь. Потом мужики выплавляют на лодках. Зимовья там были. Хлеб пекли. Печка в земле сделана. Вот яр такой. Вот так выкопано. Ну и труба поставлена. Заслонка. Вот посадишь, закроешь – и хлеб хорошо пекётся. Пирожки. Я-то когда приехала, стала управляться. А эти и говрят: «Ты ишо пекчи умеешь?!» Я говрю: «Я всё умею! И хлеб, и пирожки…»

Но я там чё? Лето прожила, потом зимой выехала в Каза́рки, Николай-то родился. Чё там буду делать с ребёнком? Он же маленький был, по тайге-то таскаться с ним. А вот годика два было ему – я туда, на Белую, с нём поехала. А потом нам надо на речку ехать, на Ку́ту, рыбачить. А на оленях же такие зы́бки. Олень как попёрся – и выкинуло Кольку, и потерялся, пошли его догонять! Потом Боблокин нас на лошади, куда надо было. Тунгусы́ же делали лодки берестяные. Вот на этой берестя́нке выплыли в Усть-Кут, с Усть-Кута́ домой приехали. Больше я там не была. Потом на работу устроилась. Вот где сейчас магазин-то взломанный, вот тут-то я работала – техничкой…

Бабка Варя, быстро и часто кивая, замолчала, видимо, сбившись с мысли. А в это время на улице затарахтел двигатель и мимо зальных окошек проехал красный колёсный трактор с поднятыми граблями.

– Кренёв сено поехал грести! Вчера два больших воза сделал, сёдни опеть возить будет! – со знанием дела сообщила старуха. И так же просто предложила: – Будешь морс пить? Свой, домашний. Валентина ставила. Возьми в кухне…

– Как тунгусы охотились? – немного погодя, попив кислого морса из красной смородины, спросил я у бабки Вари.

– Ну, белок добывали, и хорьки раньше были. С собаками охотились, капканы ставили. Там ловили ещё – росомаги. В речке-то. Дак вот оне ставят, оне же выходят…

– Ондатры?

– Ондаторы, да. Вот оне их ловили, ондаторов этих.

– Собак много было?

– У каждого по собаке. У Боблокина две было. Оне их проверяли. Когда растёт, оне её берут в лес: куда, на чего она способна… А вот там рыба мне нравилась – си́ги! У ней брюшки отрезаешь. Вкусные. Жаришь их. Наваришь. Потом хайрюза́. Один раз щуку поймали таку здоровую. Ну, много рыбы…