Едва река повернула, а по берегу начался мелкий кустарник, Гущин поймал руку Людмилы. Она отстранилась и шепнула: «Ну зачем же так? – А потом сама поцеловала его. – Это же еще не омут».

А омут был и вправду красив. Река втекала в него узким журчащим на камнях ручейком и превращалась в степенное озеро с черной и прозрачной водой. С высокого противоположного берега свисали пучки рыжей травы, а у них под ногами она была по-весеннему зеленой и мягкой. Сразу за омутом река пропадала в густом ивняке.

Людмила вопросительно посмотрела на него. Гущин взял ее за плечи.

– Не надо, мне кажется, что мальчишки за нами следят. Посмотри, как здесь красиво.

– Не бойся, зайчонок ты мой, никто за нами не следит.

– Все равно мне кажется. Приходи сюда завтра, в обед. А сейчас иди.

– Но почему?

– Так надо. Вон та тропа прямо в поселок ведет. Иди, мой хороший, до завтра.

Она упрашивала его, словно он имел право не отпускать ее. И Гущин послушался.

Ночью пошел дождь. Гущин спал чутко и сразу проснулся. Мелко стучало по стеклам. В открытую форточку доносился шум тополиной листвы. В другое время это убаюкивало, но сейчас раздражало, и он ворочался, пока дождь не перестал. А утром, когда проснулся, он сразу подбежал к окну и посмотрел на небо. Но солнце баловало его. Гущин вспомнил, что уже вторник и нужно было зайти к Ухову, но побоялся испортить себе настроение.

Когда он пришел на омут, Людмила уже купалась.

– Давай быстрей ко мне. – Она поплыла навстречу. – Давай поцелуемся под водой.

– А это вкусно?

– Не знаю, не пробовала.

– А мы не утонем?

– И не стыдно тебе?

Они нырнули. Сначала он шел вслепую, а когда открыл глаза – увидел, что Людмила осталась далеко в стороне. Ее ищущие движения показались Гущину почти судорожными – он быстрее поплыл к ней и поймал за руку. Вторая рука ощупывала воду перед его лицом. Тела их на мгновение встретились и снова разошлись. Рука Людмилы вырывалась из его руки. Учащенно перебирая ногами, они приблизились снова. Ее губы заскользили по лицу Гущина. Он крепко прижал ее к себе, они начали медленно погружаться. Она первая оттолкнулась и, задев пяткой о его плечо, извиваясь, пошла вверх. Его ноги погрузились в холодные потоки. Гущин думал, что они опустились очень глубоко, но через три мощных гребка оказался на поверхности. Голова Людмилы едва поднималась над водой. Губы ее судорожно хватали воздух. Он испугался и заспешил на помощь.

– Прекрасно, я думала, что мы утонем. И даже было мгновение, когда мне по-настоящему хотелось утонуть, – шептала Людмила, стоя по колено в воде. – Со мной подобного никогда еще не было.